– Для меня его автор – Суннива, – медленно произнес Сверре, глядя в глаза друга. – Суннива Бьёрнебу. Никто, кроме нее.
5. Мортен
1
Мортен Бьёрнебу проснулся от глухого стука – ему показалось, что кто-то упал.
Он открыл глаза. Сердце бешено колотилось и как будто даже било по подушке.
Мортен посмотрел на жену: Лив, как обычно, спала на боку. Слабый свет каминного огня робко касался ее. Она тихо и размеренно дышала.
Несколько минут Мортен еще прислушивался, но странный звук не повторился.
Он повернулся, и кровать громко скрипнула. Лив вздохнула, что-то пробормотала во сне и потянула одеяло на себя.
Мортен взял с тумбочки часы. Почти половина пятого. А в пять часов придет Ян – чтобы Мортен сменил его на маяке.
Он укрылся одеялом, но мысль о том звуке не покидала его. Через несколько минут он встал, стараясь не разбудить Лив. В комнате было прохладно, и дрожь пробежала по его телу – с головы до ног. Он надел свитер, висевший на изголовье кровати.
Половицы скрипели под его шагами. Мортен подошел к кроваткам Ранхиль и Теи, младших дочерей – пяти и семи лет.
Девочки спали с приоткрытыми ртами, а их волосы разметались по подушкам, точно водоросли по поверхности моря. Мортен укрыл их и вышел из комнаты.
Он выглянул в окно на кухне и сквозь толстое стекло, запотевшее от тепла в доме и дыхания спящих, разглядел туман над проливом. Вот почему похолодало. От влажного воздуха с непривычки можно было заболеть. Его отец, Сверре, знал об этом не понаслышке: он родился в сухих лесах губернии Хедмарк и вот сейчас, когда ему не было и шестидесяти, уже страдал от изнурительной боли в костях.
Мортен протер стекло рукой, чтобы посмотреть на дом своей сестры Агнес, стоящий напротив, самое старое здание на острове. Но всё вокруг было окутано туманом. Он смог разглядеть только дверь, часть крыши и, кажется, одно из окон. В любом случае там было темно – все спали. Кроме Яна, мужа сестры.
Мортен посмотрел направо, в сторону маяка. Тот был не виден в тумане, но его свет размеренно мигал, белыми всполохами пробивая тьму каждые пять секунд. Ян, должно быть, сидел наверху, в комнате смотрителя, заканчивал дежурство.
Мортен вошел в спальню сыновей, всё еще надеясь, что звук, который его разбудил, был ударом об пол, – может, кто-то из мальчиков во сне свалился с кровати.
Он остановился в дверях, вглядываясь в полумрак. Всё казалось спокойным. Близнецы тихо спали.
Арне, старший – он родился на десять минут раньше, – лежал на боку, свесившись с матраса, его одеяло сбилось. В отличие от него, Асбьёрн лежал в том же положении, в котором и уснул: руки на груди, ноги вытянуты, голова в центре подушки, ангельское выражение лица. Один беспокойный и мятежный, другой – уравновешенный и осторожный: даже во сне их характеры проявляли себя.
В десять они уже казались взрослыми. Мортен уже видел в них будущих мужчин, которые скоро заменят его на маяке. Мортен вдруг осознал, что годы пролетели стремительно, как по щелчку пальцев. Он закутался поглубже в свитер, словно хотел укрыться от страхов. Неужели он начинает стареть? Мысли об этом тревожили его уже некоторое время. Это и есть старость? Наблюдать, как дети занимают место отца? Видеть их взрослыми? Так это происходит?
Возвращаться в постель не имело смысла. Он оделся, плеснул водой в лицо и медленно вытерся, наслаждаясь тишиной.
Мортен заглянул в третью комнату – матери и отца. Ее маленькие квадратные окошки выходили на море.
Отец приподнялся в постели.
– Что случилось? – спросил Сверре.
Его волосы лежали на одну сторону; лицо было уставшее, как после бессонной ночи.
– Ничего, – прошептал Мортен. – Спи.
Он закрыл все двери, чтобы никого не разбудить, и забросил дрова в камин. Угасающие угли разгорелись, и через несколько минут комната наполнилась светом. Мортен сел и снова прислушался.
В доме не было ни звука, кроме треска огня. Он подумал, что туман приглушает звуки, делает их тихими, похожими на снег. И даже чайки во время тумана не летают – пережидают на земле.
Над огнем он разогрел кофе, оставшийся после ужина, выпил его, надел куртку, ботинки и вышел.
Капли тумана осели на ресницах и каштановых волосах, выбивавшихся из-под шапки. Он достал сигарету – но скорее по привычке, потому что отлично знал, что табак уже намок и не разгорится. Туман поднимался клубами, как дым. Границы острова были неразличимы, но Мортен слышал, как волны бьются о берег, и по этому шуму догадывался, где заканчивалась суша и начиналась вода.