Мортен привез на берег одиннадцать человек: трех женщин, семерых мужчин и ребенка. Еще одного ребенка он выловил из воды, но тот умер по пути к берегу. Мортен затаскивал каждого в лодку, накрывал одеялами и смачивал ему губы акевитом. А потом направлялся к берегу, быстро и сильно работая веслами.
С каждым разом находить остров становилось немного легче.
Поначалу Мортен пытался сосчитать и тех, кому не удалось выжить, но погибших было слишком много, и он сбился со счета, оставив утопленников морю.
Тем временем женщины острова делали всё возможное, чтобы разместить выживших: уступили им свои постели, принесли одежду – свою и мужей. И, конечно, без устали готовили горячую еду, доили корову и раздавали парное молоко.
Сыновья Мортена бегали из одной комнаты со спасенными в другую, шумели и веселились.
– Нечего вам тут делать! – строго сказала Лив. – Оставьте людей в покое!
Но как же она обрадовалась, когда спасенный ребенок первым подошел к ее детям и они вместе начали играть.
– Взгляни на них, – улыбнулась Юрдис. – Святая наивность. Вот лучшее лекарство от боли.
Никогда прежде на кухне главного дома – самого большого из двух строений острова – не было столько людей. Теперь здесь пахло не только едой, но и солью – от мокрой одежды и тел. Окна запотели и потускнели, а огонь пожирал полено за поленом, даря выжившим живительное тепло.
Один из мужчин разговорился:
– Мы плыли в Лондон на борту торгового судна «Сейер».
Закутавшись в одеяло, он потягивал горячий кофе и смотрел прямо перед собой, на пламя камина, словно находился один в пустой комнате. На нем была обычная одежда – не матросская форма. Значит, пассажир. Женщины и дети тоже, конечно, все пассажиры. Некоторые, судя по акценту, датчане.
Не секрет, что многие бежали от войны именно на торговых судах. Это было опасно, но из-за дешевизны билета люди решались на риск.
Никто никому не задавал вопросов. Вопросы не спасли бы от холода, голода и страшных воспоминаний о пережитом.
– Мы шли медленно, – продолжил он, – но в густом тумане на что-то внезапно натолкнулись. Возможно, на какие-то рифы.
– Нет, не на рифы, – поправил другой, очнувшись от оцепенения. – В том месте пролива нет рифов.
– С чего ты взял? – удивился мужчина у камина и повернулся. – Мы даже не знали, где мы!
– Это была U-Boot, немецкая подводная лодка. Она нас подорвала.
– U-Boot?
– Да, подлодка! Немцы топят всех, кто направляется в Англию!
Похоже, этот удар – взрыв торпеды – и разбудил Мортена перед рассветом.
На «Сейере» находились тридцать два члена экипажа. Судно перевозило сталь и целлюлозу, а также сорок шесть незарегистрированных пассажиров.
– Мой муж… вы не видели моего мужа? Он спасся? – настойчиво спрашивала женщина всех подряд.
– Мы не знаем, – ответила Агнес, подавая ей тарелку супа. – Никто не знает. Вам остается только молиться.
– А малыш, помоги ему Бог, чей он сын? Чей это мальчик?
Никто из присутствовавших не отозвался.
Карин погладила его по голове, и ребенок улыбнулся ей, всё еще не осознавая своего несчастья.
Наступила тишина.
Когда туман наконец сошел, было десять часов пятнадцать минут утра.
Солнце сияло в чистейшем безоблачном небе и освещало мир – совсем иной, чем ночью и на рассвете. Собаки беспокойно лаяли на море.
Еще четверо мужчин добрались до острова вплавь – им помог шум кастрюль и огни, зажженные на берегу. Настоящее чудо.
Мортен вошел в дом, словно призрак. Под глазами у него чернели круги. Он лицом к лицу столкнулся со смертью и никак не мог прийти в себя. Родинка в форме виноградного листа темнела на его белой от усталости коже. Лив бросилась к нему и обняла.
– С Большой земли ответили? – спросил Мортен. – Или так сильно боятся немцев?
– Ответили, – сказал Сверре.
Он сидел за столом, вместе с выжившими, – печальный, уставший, похожий на них.
– Но сделать ничего пока не могут – ждут инструкций от немецкого командования.
– Ждут инструкций? – Мортен был в ярости. – Там люди умирают! – прогремел он. – Это что, немцы решают, спасать их или нет?
Но возмущение Мортена не могло одолеть безумия войны. Норвежские корабли не имели права приблизиться к потерпевшему крушение «Сейеру» без разрешения немцев – спасательные суда уничтожили бы, приравнивая к вражеским кораблям.
Мортен сорвался с места и отправился снаряжать парусную лодку. Туман больше не мешал ему – теперь можно смело выходить в море. Но ветер утих, парус никак не наполнялся, и отчалить от берега не получалось.