– С чего ты взял? – поинтересовался Ян. – Откуда ты знаешь, что он за нас?
Арне улыбнулся.
– Он голосовал против.
4
Утром 6 ноября 1927 года на остров доставили первую порцию картофеля – четыреста фунтов. Его привез Уве Весос на небольшой лодке, которую нельзя было сильно перегружать.
– Я вообще-то рисковал жизнью! – проворчал он, когда Арне, Асбьёрн и Арнульф таскали мешки, стараясь не наткнуться на собак, с любопытством снующих под ногами. – Я мог пойти ко дну! Но если вы не врете и мы заработаем кучу денег, оно того стоило!
Арне положил на землю мешок, достал бумагу и карандаш из кармана рубашки и стал что-то писать.
– Послушай, Уве, – сказал он, показывая ему листок, – из этой партии получится около сорока пяти бутылок. Ты имеешь право на пятую часть, то есть на девять бутылок! Ты сможешь их продать за четыре, а то и за пять крон каждую. Итого – около сорока крон! Сколько ты потратил на картофель?
Уве несколько растерялся, слушая эти подсчеты.
– Ч… ч… что? – запнулся он.
Асбьёрн улыбнулся.
– Так почем ты взял картофель? – терпеливо переспросил Арне.
– Я купил его у Юргена, того, что живет вниз по реке… Он интересовался, зачем мне столько. А я повторил ему твои слова, что нет закона, запрещающего есть картофель!
– Ты отлично справился, папа, – порадовался Арнульф. – Но сколько ты заплатил ему?
– Пять эре за фунт.
Арне быстро посчитал в уме.
– Ты получишь двадцать крон чистой прибыли! Что скажешь?
– Что скажу? А то, что за двадцать крон мне нужно батрачить на креветках не меньше двух недель! А то и больше!
– Ну отлично же! А тут – никаких особенных усилий!
– Арне…
– Да, Уве?
– Думаю, мне нравится эта затея!
Покупка большого аппарата была им пока не по карману, поэтому перегонять сырье решили в старом котле дяди Яна, который уже второй десяток лет верой и правдой служил жителям острова, да и Большой земли тоже.
– Мы не сможем сделать тысячу бутылок акевита на моей кухне! – сказал однажды дядя Ян.
– Конечно, нет! – ответил Арне. – Нам нужно специальное помещение для этого!
– А сарай не подойдет? – предложил Арнульф.
– Мы же там храним керосин! Ты хоть представляешь, что произойдет, если что-то загорится?
Они решили соорудить деревянное строение под официальным названием «сарай для инструментов». Каких таких инструментов? Неважно! Никто на острове и не спрашивал. И отныне в этом сарае размещалось подпольное производство акевита семьи Бьёрнебу.
– Видишь ли, дядя, твой акевит надо бы улучшить. Поднять, так сказать, на новый уровень!
Они закончили крышу новой постройки и перетащили туда весь картофель.
Первый шаг был сделан – удалось найти необходимые три тысячи фунтов картофеля. Сто коробок, каждая с десятью пустыми бутылками, терпеливо ждали своего часа.
Арне руководил работами так уверенно, будто всю жизнь только этим и занимался.
Ян озадаченно посмотрел на него.
– Новый уровень, говоришь?
Он искренне не понимал, как вообще бутылка акевита может быть какого-то уровня.
Арне кивнул.
– Мы усовершенствуем рецепт! – заявил он, показывая, что точно знает, о чём говорит.
Но дело было не только в рецепте. Прежде всего стоял вопрос количества. Старый разбитый аппарат Яна Шалгсона не потянул бы производство тысячи бутылок.
И всё же они немного поэкспериментировали: меняли температуру охладителя, фильтровали самогон через скорлупу яиц и грецких орехов и толченую кору, увеличивали и уменьшали количество дрожжей, добиваясь с каждым разом всё большей чистоты и прозрачности. Оправдала себя и идея Асбьёрна добавить немного вареной сыворотки или карамелизованного брюнуста.
Котел пыхтел днем и ночью: в огонь то и дело подбрасывали дрова, чтобы поддерживать нужную температуру: не ниже 76 и не выше 100 градусов. Но и в таком режиме дело шло медленно – два литра акевита в день. Больше никак не получалось.
– Если так и дальше пойдет, то тысячу бутылок мы сделаем только через два года, – расстроился Арне.
В обоих домах на кухне в огромных котлах варился картофель и по три-пять дней бродило сусло. Свежеприготовленный дистиллят сразу же пробовали, оценивали, на пользу ли пошли очередные изменения, и тут же доливали сусла в котел, чтобы процесс не останавливался. Вся семья – кто охотно, кто поневоле – занималась подпольной дистилляцией, а запах копченой рыбы и керосина в доме сменился ароматами брожения.