– Куда ни глянь – везде варится картошка, – возмущалась Лив. – А мне вообще-то нужны кастрюли – готовить вам еду!
– На первые же деньги мы купим новые кастрюли! – заверял ее Арне. – Медные!
– Я только надеюсь, вы не забудете все разом, что остров – это в первую очередь маяк! – время от времени напоминал Мортен.
– Это ты мне говоришь? – отвечала ему супруга. – Мне иной раз кажется, я тут одна на этом острове в своем уме!
Однажды вечером произошел сильный взрыв. Все выскочили на улицу.
– Что случилось? – спрашивали они друг друга.
Первая мысль была про керосин. И в сумерках ноябрьского дня, раздетые, по морозному холоду все побежали к сараю. Собаки надрывались от лая, корова недовольно мычала, куры взволнованно кудахтали.
И вдруг с неба упала какая-то дымящаяся громадина и разлетелась на осколки – будто взорвалась от удара о землю. Это была крыша «сарая для инструментов».
Все обернулись.
Из деревянного строения валил светлый дым, а четыре стены, поставленные без фундамента, так что их удерживала вместе только крыша, теперь качались в разные стороны. В конце концов южная стена рухнула и рассыпалась.
Из дыма вышел Арне, точно призрак из ада.
– Что там? – Мортен подбежал к сыну.
– Котел взорвался, – закашлялся Арне.
– Мой котел? – растревожился Ян.
– И крышу сарая снесло, как крышку кастрюли! – добавил Арне.
– Твою налево! – выругался Асбьёрн, глядя на Арнульфа.
– В самом деле, твою налево! – подтвердил Арнульф.
И молодые люди рассмеялись.
– Нечего тут смеяться! – Лив была в ярости. – Это знак. Хватит играть с огнем! Вот что всё это означает! И я не про огонь, который под котлом! Я даже боюсь представить, что могло случиться с тобой! – с горячностью сказала она Арне.
– Мой котел! – Бедный дядя Ян был безутешен. Казалось, он потерял члена семьи.
Кто-то, может, и подумал, что Арне сам взорвал котел, чтобы был повод купить новый большой дистиллятор, – это было бы в его духе. Но он сам чуть не сгорел заживо – и происшествие молчаливо решили считать случайностью.
– А если мы сами его смастерим – новый котел? – несколько дней спустя предложил Арне брату. – Большой. Такой, как нам нужно.
Пошел снег. Братья работали на маяке: один чистил стекла фонаря, другой – линзы. Мортен всё никак не мог поверить, что сыновья так быстро вернулись к работе.
Асбьёрн взглянул на брата и передал ему тряпку.
– Так что, ты сможешь сделать его сам?
У Асбьёрна были правильные черты лица и светлые волосы, из-за чего он казался красивее брата. Он всегда ходил с таким невозмутимым видом, будто ему и в самом деле не о чем переживать или просто нет времени думать о пустяках. Асбьёрн напоминал парусник в штиль со сдутым парусом, который никак не мог набрать скорость.
– Ну мы же знаем, как работал дядин котел. Новый нужно сделать больше. Надо понять, что для этого потребуется.
– А мама? Что она скажет?
– Пусть говорит что хочет, – ответил Арне, полируя до блеска стекло. – А я продолжу начатое!
Они обратились к Ясперу Крусту, который работал в Арендале с металлом. Яспер никогда не отказывался от рюмочки-другой акевита, что разрешенного, что запрещенного.
– А зачем вам такой большой котел? – спросил он.
– Нас много на острове, – ответил Арне. – Мама от очага не отходит, готовит целый день.
Яспер разразился хриплым хохотом.
– Конечно! Конечно! Маме готовить не в чем! Как бы не так!
Из-под кожаного фартука, словно по волшебству, он вытащил бутылку, сделал большой глоток и вытер рот тыльной стороной ладони.
– Вашей-то маме! – повторил он, качая головой и глядя на двух братьев.
– Ты что, не веришь? – спросил Арне.
– Зуб даю, что это не так! Ну! Какого дьявола вы затеяли? Акевит? Если так, то вы по адресу!
Арне и Асбьёрн переглянулись. На лучшее они и не надеялись.
Братья рассказали Ясперу правду, и тот предложил сделать котел не за деньги, а за сто бутылок. Они плюнули на ладони и пожали их.
Через три недели котел был готов. Его повезли на остров ночью, чтобы никто не любопытствовал.
По холодным водам пролива скользила лодка, а в ней под черным как ночь покрывалом лежало нечто продолговатое и округлое, похожее на огромное яйцо. Только один раз ветер приподнял ткань, обнажив в лунном свете медное сияние, яркое, точно утренняя заря.
Котел так и назвали – Яйцо.
5
Всё шло отлично.
В течение первого, 1928 года Яйцо произвело тысячу сто семьдесят семь литров акевита, а семья Бьёрнебу получила три тысячи пятьсот восемь крон чистой прибыли.