Отчим умер, остался Герасим, которому отец рассказал все в подробностях. Побывав на острове, Герасим поделился информацией с родственниками. Три могилы сохранились, и, похоже, их никто никогда не вскрывал. Герасим понимал, что сам он это сделать не может и вывезти сам с острова ничего не сможет. Втроем у них был шанс. Следовало хорошо подумать, как добраться до сокровищ.
Но пока на острове стояла часть, они все равно этого сделать не могли. Даже ночью не могли отправиться на оконечность острова и начать раскопки, так как это привлекло бы чье-то внимание. Гена сказал, что будет ждать своего шанса, правда, похоже, все равно не очень верил в существование клада. Поверила Алевтина – и регулярно капала мужу на мозги.
А потом поступил приказ быстро сниматься с места. Алевтина рвала на себе волосы, однако сразу же стала говорить мужу, что при такой спешке обязательно забудут что-то ценное, и ему следует проситься снова слетать на остров. Можно сказать, что и они в доме что-то забыли.
И шанс представился.
Но на острове оказалось двое зэков. Гена с солдатиком пошли размещаться в доме, а зэки тем временем подобрались к вертолетчику, временно остававшемуся у машины. Вероятно, они хотели захватить вертолет. Вертолетчик выстрелил, убил одного из нападавших, на выстрелы тут же прибежали Гена с солдатиком. В результате перестрелки остался жив один Гена, получивший легкое ранение. Более того, было повреждено оборудование вертолета, и Гена даже не мог ни с кем связаться по рации. А вертолетчик только что сообщил, что они прибыли на место и все нормально. Если бы этот сигнал не успел поступить, возможно, помощь пришла бы раньше.
Гена остался на острове один. Конечно, он для начала все осмотрел, понял, что двух забытых солдат и сержанта там нет, зэков тоже больше нет, и ему предстоит продержаться до прибытия кого-то из военных. Должны же когда-то забеспокоиться?
Поскольку делать было нечего, и многократные наставления жены сыграли свою роль, Гена отправился посмотреть на три старые могилы. Гена увидел, что там кто-то недавно проводил раскопки. Гена схватил оставленную лопату и занялся делом.
Найдя клад, он испытал шок. Он не верил в его существование, пока не обнаружил его. Он также не смог понять, почему солдат и сержант, похоронившие там своего товарища, не взяли клад. Только потом они с Алевтиной и Герасимом пришли к выводу, что те двое взяли часть, не в силах унести все. Ведь добра было много, а они отправлялись в долгий поход.
– Кто утопил мертвого солдата? – спросила я.
– Вероятно, те, кто прибыл за зэками, – ответил Герасим. – Так Гена считал. Им лишний труп был не нужен, а этот они объяснить не могли. Вероятно, решили просто сбросить в воду.
– А что Гена сделал с кладом?
Оказалось, что Гена разделил клад на несколько частей и запрятал их в разных местах – на нескольких островах, на материковой части, а также под домом старлея, где в свое время сам оборудовал погреб – изначально Гена с Алевтиной жили в том доме. Ключ у Гены оставался. Банки там держала Алевтина. Но потом Гена где-то потерял ключ. Вероятно, наклонился во время закапывания одной из частей клада.
Я посмотрела на Ивана Захаровича и уточнила, не знает ли он, что точно говорил старлей во время допросов в этом году. Я о допросах знала только со слов Андрея из Управления, который, в свою очередь, передавал чужие слова. Оказалось, что старлей погребом никогда не пользовался, как и другие обитатели дома последних лет. О том, что туда иногда спускалась Алевтина, они или не знали, или не помнили. Ведь ходила она туда редко, имея новый погреб под новым домом, да и не привлекала к себе внимания. И вообще старлей с двумя товарищами редко сидел в доме – то дежурство, то баня, то, так сказать, «офицерский клуб». Вопрос с тайником в результате замяли.
Но Гена заболел. То ли сильно вспотел, и его продуло, то ли еще что-то, но он слег. Может, если бы кто-то находился рядом, он бы поправился за один день. Но никого рядом не было, и когда ему на следующий день стало лучше, он отправился порыбачить – ухи захотелось. Потом заболел сильнее. И вроде бы пустяковая рана воспалилась.
Выздоровел уже в медсанчасти колонии, потом на него повесили всех собак и отправили в отставку. Гена, Герасим и Алевтина решили отправиться за кладом сами, по земле. Координаты были известны, выживать в лесу все трое умели. Они разработали кратчайший маршрут, естественно, даже не думая обращаться к вертолетчикам. Во-первых, нельзя было привлекать внимание, во-вторых, не хотелось делиться. У самих вертолета не было, и им никто из троицы управлять не умел, так что и вопрос угона отпадал.
– Вы не все забрали? – удивилась я.
– Нет, – сказал Герасим. – Решили оставить часть там. Мы считали, что там клады никто не найдет. А вон оно как обернулось…
– Сейчас там еще что-то остается? – уточнила я.
– Нет, – ответил Иван Захарович.
– Нас устроили предложенные Иваном Захаровичем условия, – заявил Герасим. Алевтина Ильинична кивнула.
Мне объяснили, что теперь эта пара будет работать на одной из охотничьих баз Ивана Захаровича. Я даже не стала спрашивать, на какой. Я знаю про одну – в Выборгском направлении, где нам с Татьяной доводилось бывать. Но, вероятно, есть еще. Или он построит новые. Более того, самим Герасиму, Алевтине и Гене было бы сложно продать эти ценности. И сами по себе они им не нужны. Им нужны деньги. А теперь денег хватит на самый черный день. И они надежно лежат в банке Ивана Захаровича.
Я не знала, плакать мне или смеяться. Правда, мои деньги тоже лежат в банке Ивана Захаровича, как я уже говорила. И деньги всех моих друзей лежат там же.
Гена тоже взял свою долю деньгами. Бухгалтерша про клад не знает ничего.
– Но как же ваш любовный треугольник? Или квадрат? – посмотрела я на Алевтину Ильиничну и Герасима. Сейчас Алевтина создавала впечатление абсолютно нормальной женщины.
– А никак, – улыбнулась она и с любовью посмотрела на Герасима. – Мы обо всем договорились. Уже давно.
– Но зачем вы устроили то представление в бане?!
– Мы с Геной спасали жизнь нашей Алечке, – пояснил Герасим и взял ее руку в свою.
Я хлопнула глазами.
– Гена понял, что за ним кто-то следит, – опять заговорила Алевтина. – И за мной следили.
«И за Николаем Свиридовым», – вспомнила я.
– Это я понял, – вставил Герасим. – И я сам проследил за тем мужиком. Мы с Геной договорились, что я за ним похожу какое-то время. Меня-то мужик не знал. Вскоре я понял, что работают два мужика, живут на съемной квартире.
– Два брата из-под Смоленска?!
Герасим кивнул.
– Вероятно, они решили, что клад нашел Гена, пока находился на острове, – вставил Иван Захарович. – И Генины квартиры и дачу обыскивали тоже они.
– Я видел, как они залезали на дачу, – сообщил Герасим. – Они с нее начали.
– И что вы сделали?
– Что я мог один сделать против этих двух бугаев? Тем более что они вышли с дачи с пустыми руками. Ну то есть с тем, с чем приехали. Они оставляли машину на удалении, шли пешком, перемахнули через забор. Возможно, с собой у них были сложенные сумки. Но они не нашли никаких кладов. На даче потом все оказалось вверх дном, но Гена временно решил никуда не заявлять. Вроде как не был на даче и ничего не знает. В квартиру моего отца и Гениной матери, где жила Алевтина, они залезли уже после того, как Алечку закрыли. И примерно тогда же – в квартиру бухгалтерши. Я уверен, что это они, хотя и не видел, как лезли в квартиры. Но все сделано точно так же. Вообще-то они оказались честными ребятами. Чужих денег и драгоценностей не взяли.
– Но в бане-то вы зачем заложников захватывали?! – не могла больше сдерживаться я.
– Там дело сложное, – вздохнул Иван Захарович.
– На ребят из-под Смоленска и на Николая Свиридова были совершены покушения. Всем тогда удалось спастись. Они, как я уже говорил, имеют хорошую подготовку, – сказал Герасим.
– Кем? Почему?
– Неизвестно. Нападавшие не представлялись, – ответил Герасим.