– Сержант приходил к Гене, – сообщила Алевтина.
– Спрашивать про клад?
– Нет, про клад даже речи не шло. И Гена не упоминал, что знает о том, что они залезали к нему на дачу. Сержант спрашивал, что планировалось делать на островах после расформирования части. Гена этого в самом деле не знал. Его это совершенно не интересовало.
А Гене сержант (Степан) сказал, что он сам с братом и солдат (Роман) с братом-бизнесменом (владельца сувенирных лавок Генриха не упоминал) решили этим летом сходить в поход в те места. Вспомнить, как шли по лесу, отблагодарить принимавшую их бабку, просто поохотиться, порыбачить. Конечно, он вешал Гене лапшу на уши, но Гена показывал, что всему верит.
Потом сержант сказал, что во время похода, на обратном пути, странным образом пропал Роман, а также рассказал, что они видели, как на соседнем острове зэки копали какую-то яму. По возвращении на них были совершены покушения. Сержант считал, что исчезновение Романа и покушения как-то связаны с тем, что они увидели. Хотя они и прятались, их могли заметить с вертолета. Кто-то мог идти за ними и, так сказать, «взять языка».
Гена про происходящее в тех местах ничего не знал. Но Гену волновали оставшиеся в тех местах клады, как и Герасима с Алевтиной. В этом году Гена уже не мог отправиться в поход – и отправились только Герасим с Алевтиной. Собрались быстро, путь уже знали.
Добраться до кладов они не смогли – их бы заметили. Но Герасиму, с навыками следопыта и маскировки, удалось подслушать разговор двух каких-то начальников – кто они, Герасим определить не смог. Но они ночью сидели у костра и обсуждали планы на будущее.
Они говорили о том, что нужно убирать всех, кто может что-то знать и кого может принести на эти острова. И они знали, что сержант ходил к Гене. Тогда Гена все еще жил с Алевтиной. И про сержанта с братом говорили, и про владельца сувенирных лавок, о котором ни Гена, ни Герасим, ни Алевтина не знали, и про Романа со сводным братом. Из того же разговора Герасим понял, что Романа выкрали, допрашивали и убили. Мужики знали, что на эти острова приходили пять человек, и считали, что и Гена с Алевтиной могут вернуться. Всех перебирали, кто потенциально может это сделать, но решили, что только четверо мужчин (два брата из-под Смоленска, Николай Свиридов и владелец сувенирных лавок Генрих) и семейная пара (прапорщик с супругой).
Вначале Герасим решил, что дело в кладе. Что еще мог рассказать Роман тем, кто его допрашивал? Но потом задумался и вспомнил, что те два мужика говорили о том, что вскоре привезут груз. И этот груз следовало быстро закопать, и ни у кого даже мысли не должно возникнуть на эти острова нос совать.
Герасим быстренько вернулся к их с Алевтиной походному лагерю, они снялись с места и поспешили домой. Гена посчитал, что должен рассказать Николаю Свиридову о том, что произошло с его сводным братом. В детали посвящать он его не собирался, но потом, как водится, выпили, разговорились… Только про клад Гена молчал. И Николай молчал. Про остальное говорили. Николай сообщил, что недавно на него во время утренней пробежки напали двое. Ему удалось отбиться, но пробежки он временно прекратил, занимается только в тренажерном зале.
Николай считал, что они снова должны привлечь внимание общественности к островам. Там творится что-то нехорошее. А если им всем еще угрожает опасность… То есть следовало снова раздуть прошлогоднее дело, подключить журналистов, которые умеют из мухи слона сделать. Кому-то захочется сделать репортаж об островах, сам Николай, сержант (или один, или с братом), Гена снова окажутся в центре внимания. Нужно будет соглашаться на все интервью. Тогда убить их будет труднее. И как еще было предотвратить собственную зачистку, кроме как направив журналистов на острова? Если пресечь то, что там намерены делать, то и убивать их не будет смысла.
– То есть Николай сразу же поверил, что его хотят убить? – уточнила я. – За то, что видел лишнее?
– Гена говорил, что да, – кивнул Герасим. – У него сразу же возникла версия того, что там происходит.
– И она подтвердилась, – вставил Иван Захарович. – Только Николая больше нет.
– Захват заложников придумал Николай, – сообщила Алевтина Ильинична. – Мне бы такое в голову не пришло. Но он точно объяснил, как мне следует себя вести. Гена ушел к бухгалтерше, с которой до этого несколько раз переспал. В общем, мы давно жили как брат с сестрой. А мы решили жить вместе с Герасимом…
Они опять посмотрели друг на друга влюбленными глазами и взялись за ручки.
– И баню как место захвата заложников тоже предложил Николай? – уточнила я.
Алевтина Ильинична кивнула и пояснила, что Николай эту баню хорошо знал, начертил Алевтине план, они неоднократно обговорили все действия.
– И выстрел ему в мочку уха?
Женщина кивнула.
– А в элитной психушке у Николая знакомый работает, – добавил Герасим. – Он нас консультировал, как Алевтине себя вести. И обещал забрать ее к себе. Тут Гена должен был подключиться. Сдать квартиру, чтобы деньги были на психушку…
– И этот знакомый в результате помог Алевтине Ильиничне сбежать?
– Да.
– Но как я понимаю, кто-то вмешался в ваши планы?
Герасим с Алевтиной вздохнули.
– Кто убил Николая Свиридова в бане?
– Мужик с зоны. Из руководства. Гена его узнал, только, к счастью, он Гену не видел, когда тот одеваться шел. И Гена, когда его увидел, еще не знал, что он убил Николая и второго бизнесмена как свидетеля. Только потом понял. Тот мужик на остров прилетал, когда Гена там больной лежал. И в медсанчасть приходил, с Геной беседовал.
– И что дальше? – спросила Татьяна напряженным голосом.
– А дальше к делу подключилась Юленька, – усмехнулся Иван Захарович. – И другие журналисты. И Алевтина Ильинична с Геннадием Константиновичем оказались в центре внимания – и остались живы. А сержант с братом на этот раз не светились перед телекамерами.
– Мы считаем, что Николай то ли не захотел, то ли не успел посвятить их в свои планы, – заявила Алевтина. – Наверное, он им до конца не доверял. Они могли решить, что Гена спелся с Николаем, поэтому и обыскали две квартиры – ту, где осталась жить я, и бухгалтерши. В общем, этого уже не скажет никто.
«И они зачем-то приходили ко мне», – добавила я про себя. Искали защиты? Хотели все рассказать? Или, наоборот, узнать, не в деле ли я, раз в той бане одновременно были Алевтина, Гена и Николай Свиридов?
– Убийство Гены и Алевтины Ильиничны после такой шумихи привлекло бы очень большое внимание, – заговорил Иван Захарович. – Это тем людям было совсем не нужно. Да и добраться до них стало сложно, в особенности до Алевтины Ильиничны. Кого-то подкупать было опасно.
– А куда вы отправились после побега из психушки? – посмотрела я на Алевтину Ильиничну и на Герасима.
– Опять за кладами, – хмыкнул Иван Захарович.
– На острова?!
– Ну да, мы решили, что те люди, которые там что-то затеяли, больше там не появятся. А клады-то надо было забрать!
– А вы там оставили кого-то присматривать за местностью? – спросила я у Ивана Захаровича.
– А как же иначе?
– Но те подонки выбрали другое место, – сказал Герасим.
– Не поняла, – призналась я.
Герасим пояснил, что на пути к островам они услышали гул вертолетов. Те приземлились на участке, который они с Алевтиной уже преодолели – то есть между цивилизацией и очередным временным лагерем двух влюбленных. Герасим решил проверить, не отрезан ли им путь назад. Алевтина осталась в палатке, Герасим осторожно направился назад.
Его не заметили, как и в предыдущий раз, но яму копали на этот раз не зэки, а люди в каких-то никогда не виданных им защитных костюмах. Они выкопали яму, поместили туда контейнеры, яму засыпали, утрамбовали, загрузились в вертолеты (не снимая защитных костюмов) и улетели.
– А где это место?
– На самой обычной поляне, какие встречаются в лесах.
– Координаты я тебе сообщу, – заявил Иван Захарович. – В еженедельнике напечатаешь. Скажешь, что тебе по почте прислали, – тем, кто будет спрашивать.