Машина Агенства Национальной Защиты не знает сбоев.
...Звонок. Трубка плотно прижата к уху. Тот самый далекий голос, который так забористо чертыхался несколько минут тому назад по сателлитной связи, спрашивает на французском:
"Мистер Брейгель?"
"Слушаю."
"Госпиталь Бисетр, Франция. Вам велено передать следующее: Мои мысли - холостые выстрелы из ржавого ружья..."
Вот теперь действительно все.
Джека Брейгеля больше не существует.
Но есть Айзейя Каммингс.
Перед глазами на столе - визитка с эмблемой Интерпола: голубая меркаторская карта мира, весы и меч.
Пальцы аккуратно набирают номер.
"Тебе везет, Джоди. Записывай..."
...Труссард и его ассистенты в Бисетре сделали все, как и обещали. Золотые руки, светлые головы. Когда все утрясется, можно будет написать колоссальную статью в "Природу" - что-то вроде "О единстве и борьбе личностей центральной и периферической нервных систем в процессе приживления донорского мозга". Жаль, что Труссард отказался продолжать работать вместе после моей операции; мне вообще кажется, что он - ягода того же поля, что и Стивен. Деньги для них важнее, чем наука... Может, я чего-то не усвоил в жизни?
Как это никому из Интерпола не пришло в голову - расспросить старика Тийса о том, кто еще, кроме Каммингса... меня... (нет, к этому определенно тяжело привыкать...) - смотрел дневник Деламбера? Как только Тийс сказал мне, что пару лет назад им интересовались двое ученых из Парижа, мне стало понятно, что кто-то во Франции помнит о полубезумной затее Пинеля. И может быть, тоже хочет реализовать ее... в современных условиях, с современной аппаратурой. Пересадка органов - высший пилотаж для хирурга. Успешная пересадка мозга - это Нобелевская премия, без вопросов.
Я вышел на Труссарда почти сразу после нашего раскола с Розеном. В то время как я по-прежнему считал, что 32108 - колоссальный трамплин в регенерации мозга, всей центральной нервной системы, Розен стал одержим идеей прибыльного тиражирования стволовых клеток, и его лаборатория стала все более напоминать мясницкую...
Я не думал, что все обернется так плохо. По крайней мере, в наших взаимоотношениях со Стивеном. Он всегда был завистлив и скрытен. Он шел к цели напролом, перешагивая через моральные трупы коллег, сотрудников, соперников. Но я никогда не ожидал, что он докатится до этого в прямом смысле... После того, как мы окончательно разошлись, Розен объявил цену за мою голову. Сначала я скрывался в Штатах. Его гиены шли по моим следам, все ближе и ближе. Я был на грани психоза, когда наконец сообразил, что мой единственный выход - это Труссард.
Чтобы исчезнуть, люди часто меняют наружность. Я же решил наполнить внешность новым содержанием. Французы работали споро... Труссард был очень азартен. Они уже опробовали технику пересадки на кадаврах, пользуясь 32108. Труссард как-то сказал, что догадался, откуда взялось слово Fuongo - у Пинеля работало несколько рабов с Мартиники, которые по-прежнему разговаривали на суахили. Fukuku Bongo означало: "оживший мозг"...
Дневник Деламбера подсказал выход на Халиас и его возможную роль в синергизме с пало-пало, а значит, и с 32108. Он описывал восставшего из моря монстра Ово, терроризировавшего колонию прокаженных... Вычислить Халиас было сравнительно легко - не так уж много эндемичных растений и животных обитает в этой части Карибского моря. Я успел закончить первую серию опытов по совместному применению 32108 и токсина Халиас на аксиальных нейронах мозга... все работало прекрасно, Халиас был своего рода глазами для 32108, помогая подбирать правильные аминокислоты для ремонта клеток-нейронов.
Но пришлось бросить все. Розен начал охоту за мной.
Я отдал свою разработку Труссарду. Рисковал? Да, но выбора не было. Труссард был поражен - то, чего я достиг на Сен-Маартене, превзошло все его ожидания... Для меня началась выматывающая нервы игра в прятки с Розеном. Я не смог полностью уничтожить данные по моим последним опытам; он узнал о моих экспериментах с Халиас, но самоуверенно считал, что я использовал морской токсин для ускорения деградации организма, чтобы получать обогащенный "коктейль" из остающихся стволовых клеток. Он всегда был ревнив, полагая, что я постоянно перебегаю ему дорогу к успеху, к славе... У него не было ни времени, ни желания повторять мои эксперименты. Вместо этого он занялся фанатичными поисками моих записей.