– Что это? – спросил Смотритель.
– Бомба, – ответила Элли. – Вам, пожалуй, стоит укрыться.
Шахтёры бросились назад.
– Девочка, – прорычал Смотритель, – ты даже не представляешь, какие тебя ждут неприятности. Использовать огненную мощь – это святотатство! Сама Королева узнает об этом.
Элли покосилась на шипящий шнур. Ещё можно было успеть погасить его.
Сама Королева узнает об этом.
– Вы все, – сказала Элли, – ОТОЙДИТЕ!
Она метнулась прочь от бомбы, схватив Смотрителя за запястье. Они прибились к шахтёрам в дальнем конце пещеры, согнувшимся за пустой тележкой.
– А он не пострадает? – спросила сестра замурованного мужчины с дрожью в голосе.
– Я думаю, нет… это будет не очень большой взрыв. Я использовала всего…
Звук ударил в барабанные перепонки, яркий свет залил глаза, пепел скользнул в лёгкие, уши Элли наполнил немолчный звон. Она заковыляла к валуну.
Только валуна не было на прежнем месте, точнее, его разнесло по всем концам пещеры. Из открывшегося теперь туннеля вырывался дым. И оттуда, прихрамывая, вышел мужчина.
Сестра подбежала к нему и подхватила, когда он, споткнувшись, осел у неё на руках. Они обнялись и засмеялись, и мурашки потекли с кончиков Эллиных пальцев.
Наверху раздался треск, словно хрустнули старые кости. Пыль заструилась Элли на плечо.
– Берегись! – крикнула женщина.
Элли метнулась в сторону, и обломок сталактита весомо приземлился возле неё. Она лежала на спине, тяжело переводя дух.
– Нам нужно уходить и немедленно! – взревел Смотритель.
Раздался новый треск, и Элли увидела, как второй сталактит сорвался со свода пещеры. Она смотрела, как он летит к ней. Она смотрела, как он падает на её левую руку.
Поначалу она ничего не чувствовала. Но только первый миг, одно биение сердца. Она взглянула на камень, на свою руку под ним, и она закричала, и кричала, пока всё перед глазами у неё не потемнело.
4758 дней на борту «Возрождения»
Карга столько времени тратит, ухаживая за мальчишкой, что её растения начинают вянуть. Я регулярно поливаю их и выговариваю ей за лень.
– Я думаю, ты всё врёшь, Карга. Если ты способна вырастить в темноте сад, почему же ты не можешь разбудить его?
– Его разум противится мне, глупая девчонка. Это коловращение хаоса.
– И что это значит?
Карга погладила щёку мальчишки.
– В расцвете своих сил это дитя владычествовало над морем. Но со времени Потопления море полнится памятью мёртвых и чудовищной мукой их последних мгновений. Мальчик есть море, и посему мальчик есть страдание.
– А ты пробовала ему врезать?
– У меня есть для тебя поручение. Капитан держит в своей каюте кое-какие редкие эликсиры – они чудом уцелели в Потоплении, и даже я не способна сварить подобное. Одному из них, быть может, достанет силы успокоить его смятённый разум: Эссенции Оши. Предложи ему в обмен этот мешок ивовой коры. А теперь ступай! Мальчик бог, но оболочка его смертна. Он умрёт от жажды, если мы вскоре не пробудим его.
Я бежала по Ковчегу с увесистым мешком в руках, вдоль большого коридора-проспекта, идущего наперерез сквозь Рыночную палубу и напрямик к покоям Капитана. Я честила Каргу, но втайне надеялась, что с мальчиком всё будет хорошо. Он – это всё, что осталось мне от моего кита.
Я сказала стражникам, зачем пришла, и они пропустили меня без лишних слов. Капитан Ковчега сидел на своём деревянном троне перед громадным штурвалом, которым управлялся корабль. Его люди встали вокруг меня, поглаживая свои мечи так, будто несусветно ими гордились.
– Китовая верховая здесь, – сказал он с доброй улыбкой. Он был весь из мускулов и рубцов.
– Больше не китовая верховая, – встрял Первый помощник, уродливый и ещё более мускулистый мужчина с от силы половиной зубов и деревянной ногой. – Кит мёртв.
Я вперилась в Капитана Ковчега мрачным взглядом.
– Карга хочет твою Эссенцию Оши. – Я уронила торбу ему под ноги. – Она меняется на это.
Первый помощник сплюнул на пол:
– Чего меняться-то? Нам надо просто забрать, что нам нужно, у этой мумии с её гнилыми растениями.
Я шагнула к нему.
– Если ты явишься в её сад, ища драки, я оторву твою деревянную ногу и ею же отдубашу тебя до полусмерти.
Все мужчины недоверчиво вытаращились на меня, а затем друг на друга, и так и пялились, пока Капитан Ковчега не встал.
И он захохотал.
11. Лорен
Мысли Элли были в руке и о руке. Остальное тело могло быть отсечено полностью, и она бы не заметила. Она была тонким шматом плоти, поджаривающимся на сковородке на горячей плите.