– Свёкла, – прокаркал сухой шелестящий голос из темноты. – Падение на три процента по всем источникам.
Шелест переворачиваемой страницы.
– Баклажаны. Падение на двадцать два процента по всем источникам.
Пожилые мужчины и женщины сидели вокруг, втиснувшись между животными. Было очевидно, что звери первыми пришли в этот зал: они заняли все лучшие места. Элли стало любопытно, не были ли чучела набиты ещё до Потопления. Многих зверей она видела только на картинках: слона, например, и горного носорога. С потолка свисало создание, явно напоминавшее белку, но только у неё была меховая перепонка между передними и задними лапками, вроде раскрытого плаща, словно некогда она умела если не летать, то, во всяком случае, парить.
– Лук. Падение на тридцать один процент по всем источникам.
Древний старик сидел позади громадной иссохшей черепахи, изогнувшись туловищем, словно увядшее растение, над толстой истрёпанной книгой, раскрытой на коленях. Всякий раз, как он заговаривал, язык его пробегал по нижней губе и отлеплялся с влажным звуком.
Элли огляделась по сторонам, выискивая Королеву, но приметила только горничных, сбившихся в центре зала в своих пурпурных платьях.
– Теперь рыболовство, – продолжал нудеть мужчина с книгой. – Макрель по всем источникам…
Горничные в надежде затаили дыхание.
– …падение на сорок пять процентов.
Они издали коротенький общий стон.
– Анчоусы, – сказал старик с тем же влажным чпоком. Горничные сделали вдох. – Падение на сорок восемь процентов.
И снова они застонали.
– Тунец.
Горничные вздохнули.
– Падение на восемьдесят семь процентов.
Горничные ахнули.
– Довольно. Хватит.
Голос рассёк зал, с лёту выпрямляя спины и послав мурашки по Эллиному затылку. Она никогда не слышала подобного голоса, мелодичного, но при этом глубокого и властного.
Лорен шагнул вперёд:
– Ваша Божественность, я выношу на рассмотрение перед вами важнейший вопрос.
Что-то двинулось в темноте, и Элли заметила сумрачную фигуру за спинами горничных, намного более высокую, чем они.
Элли сглотнула.
– Андре Катлос, как нам поправить это? – изрёк голос, полностью проигнорировав Лорена. Тень подняла длинный свисающий рукав, и Элли увидела сверкающий драгоценными камнями палец, указывающий на чопорного осанистого мужчину с длинной шеей, который сидел рядом со страусом.
Катлос почесал шею.
– Академия изучит этот вопрос, Ваша Божественность, и мне думается, что у нас есть многообещающие наработки.
– И в чём же они состоят?
– Ох. – Катлос схватился за колени. – Я… видите ли, мне необходимо посоветоваться с коллегами.
– Да, я вижу, – сказал голос. – Ваши наработки настолько многообещающие, что вы не можете вспомнить, в чём они состоят.
Элли потёрла пульсирующую болью руку, воздух вдруг сделался душным. Такой человек не станет великодушно закрывать глаза на то, что она подложила бомбу.
– Ваша Божественность? – произнёс Лорен.
– Тишина.
Унизанная драгоценностями рука упала на шкуру огромного снежного барса, застывшего навечно с обнажёнными зубами.
– Великодушная Заступница? – проронил крепко сбитый мужчина с кислым лицом, сидевший рядом с носорогом. Элли вдруг пришло в голову, что все присутствующие сидят рядом с теми зверями, на которых неуловимо походят. Элли стало интересно, уж не нарочно ли Королева рассадила их подобным образом.
– Говорите, Кассор, – соизволил голос.
– Итак. – Кассор неловко заелозил. – Я не вполне понимаю, почему мы тратим своё время на эти недопоставки. Прошло много лет со времени последнего Празднества Жизни – разумеется, урожаи низкие. Но до следующего Празднества Жизни остались считаные недели. Вы вновь сделаете остров плодородным.
Тень резко повернулась. Элли ойкнула и опустила взгляд.
На мгновение она увидела их. Пронзительные золотые глаза.
– Разумеется, сделаю, – сказал голос. – Но тем временем я не допущу, чтобы мой остров голодал.
– Ваша Божественность, я обладаю средствами, я хотел бы оказать помощь, – вопросительно проговорил Лорен со смущённой улыбкой, не поднимая, однако, глаз от пола.
– Заговорите ещё раз без моего дозволения, Лорен Александр, – отрезал голос, – и я прикажу вырвать ваш язык.
– Возлюбленная Кормилица, простите меня, но разве моя помощь прежде не оказывалась решающей? Ведь это мои мастера сработали все те поддельные растения, что наполнили публичные сады острова.