Смотритель окинул её скептическим взглядом, но затем махнул, чтобы она поднималась вслед за ним по лестнице. Эллина нога подвывала от боли уже наверху первой лестницы и вопила к тому времени, когда она вскарабкалась на десятую. Но ей было всё равно. Её провели на самый верхний уровень Большого атриума, где верхняя палуба и корпус корабля сходились острым шпилем. На площадке самой последней лестницы была пара высоких золочёных дверей, по бокам от которых стояли два Стража.
Они распахнули двери, и Элли невольно затенила глаза рукой. Представьте, будто на ярком солнце открыли шкатулку с отполированными драгоценными камнями. На долю мгновения Элли показалось, что в покое находится толпа людей, но затем она поняла, что лишь половина этих людей настоящие.
Статуи заполонили комнату. Мальчик и девочка лукаво выглядывали между колонн из чёрного дерева; суровый мужчина стоял наверху лакированного книжного шкафа с позолотой. Востроглазая женщина тяжко оперлась на серебряную ванну. Все они смотрели на девочку, одиноко стоявшую в центре комнаты, причём так неотрывно, что, казалось, сделай она шаг – и мраморные глаза последуют за ней.
– Ой, привет, Элли, – произнесла Кейт.
Элли поглядела по сторонам и заметила статую на редкость высокой женщины, печально глядевшую на свои сцепленные руки. Она была очень похожа на Кейт, и Элли не сомневалась, что, должно быть, это её мать.
– Это прежние Сосуды.
Кейт кивнула. На ней был пурпурный шёлковый упелянд, и она тянула себя за пальцы с той лихорадочной напряжённостью, которую Элли замечала и раньше. Глаза у неё припухли от недостатка сна, на лице остались мазки краски.
– Ты в порядке? – встревожилась Элли.
– О да, – ответила Кейт, шмыгнув, и быстро вытерла нос. – Да, я в порядке. Отлично. – Она поднялась на ноги. – Да, всё отлично.
– Ну ладно… – медленно проговорила Элли.
Кейт не сводила глаз с пола, позволив громадной пустой тишине наполнить комнату. Элли потёрла затылок и шею, не зная, что сказать. Она посмотрела наверх и чуть не завопила от испуга.
Исполинская птица парила над покоем, словно пикировала к Элли, намереваясь подхватить её своим клювом. Она была крупнее лошади, а крылья были в длину рыбацкой лодки, и они поднимались и загибались так, что кончики перьев встречались, образуя круг. Позади этого круга было витражное окно-роза, а под окном, в обрамлении двух золотых лестниц, платформа, на которой стояла кровать с балдахином.
Как и статуи, поначалу птица казалась живой – так горели её перья в солнечном свете. Но, присмотревшись, Элли увидела, что вся поверхность фигуры выложена тёмными аметистами, а глазницы угрожающе чернеют угольными ониксами.
– Так выглядит божество внутри тебя, находясь промеж двух Сосудов? Это телесная форма оного?
Кейт подняла глаза и наморщила нос.
– Богоптица, – проговорила она. Элли подумала, как странно, должно быть, Кейт находиться при этом повседневном напоминании о том, во что она обратится после смерти.
– Вот, – Элли сняла с плеча торбу. – Я кое-что тебе принесла.
Она достала три цветочных горшка, мешок земли и кошель с семенами. Кейт с любопытством всё это оглядела.
– Элли, всё в порядке – тебе незачем откупаться за хрустального кита этим… мешком гумуса.
– Так нет… это чтобы тренироваться! – объяснила Элли старательно жизнерадостным голосом.
Кейт плотно поджала губы.
– Что тренировать?
Элли покусала ноготь.
– Твой дар, – произнесла она тихо.
Кейт закаменела.
– Слушай, – поспешно заговорила Элли. – Я понимаю, что не ты не любишь об этом говорить, но…
– Что ты можешь понимать? – огрызнулась Кейт, сжав кулаки.
– Я думаю, что у тебя никак не получается обратиться к своим силам. Вот почему ты страшишься Празднества Жизни.
Кейт сделала один предолгий и прегромкий вдох. Элли отступила на шаг к двери.
– Убирайся, – сказала Кейт.
Элли сглотнула.
– Слушай, ну почему тебе просто не попробовать? Вреда от этого не будет, правда?
– Ещё как будет, Элли. Если у меня ничего не получится, нас ждёт немало боли и вреда.
Элли опустилась на колени рядом с горшками, наполнила каждый землёй и пальцем вдавила в неё по зёрнышку.
– Я не стану этого делать, Элли, – настаивала Кейт, скрестив руки на груди.
– Ох, чуть не забыла, – прибавила Элли и, порывшись в торбе, вытащила маленькую проволочную клетку. Перепуганная мышь заполошно бегала внутри.
Глаза у Кейт стали круглые от умиления, она подскочила к клетке.
– Ой, какая лапушка!
– Я подумала, что ты можешь попробовать исцелить её, – пояснила Элли, пока мышка нюхала палец Кейт.