– Это ужасно, – промолвила Элли хриплым голосом.
Кейт кивнула.
– А затем однажды моя мать сказала мне, что она с моим отцом отлучится на несколько месяцев. Решающая экспедиция, так называл это отец. Я была очень расстроена – как и все. Прежде ни один Сосуд не покидал остров Кораблекрушения. Она, должно быть, по-настоящему любила его, чтобы так надолго оставить свой народ. Они должны были взойти на корабль вместе с Семью и горсткой прислужников и отплыть на север в направлении Города Врага.
Элли почувствовала, как холодок взбежал по её спине.
– Я не хотела оставаться одна, и, обманув няньку, сбежала из дворца и укрылась на корабле, под палубой, там, где отец держал свои странные машины. Он нашёл меня на следующий день спящей внутри громадного оловянного доспеха. Я никогда не видела его таким рассерженным. Но он отказался повернуть назад – путешествие было слишком важным. И вот мы плыли и плыли неделями. И каждый день я спрашивала мать, куда мы направляемся и почему, и она говорила, что это на благо нашего острова.
Наконец мы бросили якорь посреди океана. Мать и отец надели оловянные латы. Они планировали уйти под воду, привязанные к кораблю двумя трубками, через которые они могли бы дышать. Я визжала и кричала на отца, чтобы он не рисковал жизнью матери, но Стражи удерживали меня, и мне пришлось смотреть, как мои родители исчезают под волнами. Я плакала семь часов, а затем они вернулись.
Мать была едва жива. Она была бледна, она задыхалась, а кожа у неё была горячее горящих угольев. Отец же… он был… счастлив. Он всё твердил: «Сработало. Сработало». Ему как будто и дела не было, что мать больна. Отец просто смеялся. Я сказала ему, что нам нужно немедленно возвращаться на остров Кораблекрушения. Он сказала, что его работа ещё не окончена. Мать потеряла сознание, но отцу было всё равно. Как будто… как будто он использовал её. Как будто она была очередным его экспериментом… – Кейт сглотнула. – Он приказал Семи Стражам сбросить меня, и мать, и всех прислужников за борт. Но они бездействовали. Они любили мать, как и я. Когда отец попытался схватить меня, Стражи швырнули его самого в океан.
Кейт сделала дрожащий вздох и закрыла глаза.
– Мы вернулись на остров, и к исходу года моя мать была мертва. Но когда она умерла, Богоптица не явилась. И хотя я молила, и умоляла, и рыдала, её сила так и не перешла ко мне. Что бы ни случилось с матерью там, на глубине, божество было отнято от неё. Её силы угасли. На следующий год урожай начал уменьшаться. И год от года становилось всё хуже и хуже. А теперь…
Голова Кейт поникла, и Элли почувствовала прилив жалости, поднимающийся из груди. Кейт неимоверно долго скрывала эту тайну, разъедавшую её изнутри. Она крепко стиснула плечо Кейт.
Кейт заморгала, словно выплывая из сна. Она задрожала и сжала Эллину руку.
– Пойдём, твоей бледной коже нечего делать на таком солнце, – она помогла Элли подняться, уводя её обратно в покой.
Кейт запетляла между статуями, а потом села у той, что изображала её мать. Элли, задумавшись, рассеянно постукивала тростью.
– Кейт… а почему ты думаешь, что твой отец хотел забрать дар твоей матери?
– Я не знаю. Никакой необходимости ему не было: она бы всё для него сделала. Я иногда думаю, не был ли он соглядатаем Врага.
Элли широко распахнула глаза, кончики её пальцев так и зудели. Она чувствовала, как идеи соединяются у неё в голове, искрясь электричеством при столкновении.
– Ты говорила, что Семеро Стражей были задумкой твоего отца. И это он спроектировал те личины, что они носят?
Кейт дёрнула носом, губы её сплёвывали слова как яд.
– Алтимус Ашенхолм.
Элли запнулась и схватилась за руку статуи, чтобы не упасть. Она смотрела в холодные мраморные глаза, и мысли её кипели. Отец Кейт был из Города. Он был наставником её, Эллиной, матери. И каким-то образом он изъял божество, жившее в матери Кейт.
Кейт сжалась в клубок.
– Что нам делать, Элли? – рыдала она. – Они узнают. Я знаю.
– Мы что-нибудь придумаем. – Элли сжала кулаки. – Я обещаю.
– Ох, Элли, – произнесла Кейт, с нежностью наблюдая за ней. – Вечно пытается всё починить. Но что, если есть такие вещи, которые починить нельзя?
Элли встала на колени рядом с Кейт:
– Значит, они и не были сломаны.
– А знаешь, с тобой у меня появилось такое чувство… будто я, несмотря ни на что, могла овладеть этой силой, хотя какая-то часть меня и знала, что это невозможно.
– У тебя есть силы, Кейт. Возможно, они не такие, как у твоей матери. Но они есть.
Кейт молчала, лицо её осветилось солнечным светом.