Элли вытащила голову, ловя ртом воздух.
Дитя засмеялось.
– В чём смысл этого? Ты на самом деле думаешь, что он услышит?
Две фигуры в плащах с капюшонами соскользнули к ней с мокрых скал. Элли, хромая, затрусила прочь и, вытащив из кармана дымовую шашку, с силой жахнула ею о грудь. Дым потянулся за ней клубами, и, обернувшись через плечо, она увидела, как потерявший капюшон молодой мужчина, дико выпучив серые глаза, откашливает попавший в лёгкие дым.
– Это больше не смешно, Элли! – вскричало дитя, топая ногой. – Эти люди убьют тебя!
Выписав вслед за берегом резкий поворот, Элли увидела слева от себя низкий поросший травой скалистый склон, окрашенный рассветом в розовый цвет. Пока она искала подъём к улице наверху, она запнулась о камень, покатилась по песку, рвя на остром выступе одежду и ссаживая кожу.
Всё больше фигур в капюшонах бежало к ней с обнажёнными ножами, улюлюкая и смеясь. Дитя встало на колени рядом с Элли.
– Спаси себя, – забулькал ей в ухо влажный голос оного. – Попроси меня.
Элли смотрела на лезвия, взблёскивающие в солнечном свете. Губы её задрожали, складывая слова.
– Нет, – сказала она наперекор оному. – Если я умру, по крайней мере мир будет избавлен от тебя… на время.
Она легла на песок и, моргая, смотрела на восходящее солнце. Она думала о Финне и об их маленькой гребной лодке, в которой они вдвоём проводили дни, высматривая в воде рыбу.
И о его улыбке.
Она держала эту улыбку в своих мыслях, пока шаги приближались.
4821 дней на борту «Возрождения»
У Вару бывают хорошие дни и плохие дни. Сегодня был плохой день, и вот я плюхнула перед ним мешок фруктов и овощей.
– Пошли, – позвала я. – Мы будем их раздавать.
– Кому?
– Не знаю. Кому они нужны.
Мы слонялись по глубоким хмурым коридорам Ковчега, хрустевшим, как кости изнемогающего старого великана. Мы проходили мимо домов-кают рыбачьих кланов и землепашеских кланов, но мы находили самые отчаявшиеся и изголодавшиеся глаза на нижних палубах, где пахло ужаснее всего и где люди жались в темноте как мокрицы. Мешок, который мы несли, был не бесконечно большой, и сколько же полных надежды глаз провожало нас, когда он опустел!
– Они так голодны. Это несправедливо, – вздохнул Вару.
– Капитан Ковчега и его люди едят слишком много. Не оставляют достаточно для всех остальных. Пошли.
Мы поднялись обратно на Небесную палубу. Вару может идти и идти, не уставая, как и я. Ветер ерошил его чёрные волосы, пока он смотрел на море.
– Карга говорит, что у тебя достанет силы разделить волны, – сказала я. – Чтобы создалась суша впервые после Потопления, и тогда она сможет растить растения. Как ты думаешь, ты сможешь это сделать?
Вару пялился на море, словно на дурно пахнущее жаркое.
– Мне придётся направить разум внутрь него. Туда, где все эти мёртвые голоса.
– Ну а если я посижу с тобой, пока ты это делаешь, тебе будет легче?
Вару выпрямился, глаза его наполнились изумлением.
– Вообще-то не думаю, что мне нужно разделять море.
– Что?
Он указал на горизонт.
– Там. Я чувствую нечто. Море обвивается вокруг, словно желает потопить. Но не может.
– О чём ты говоришь?
Вару улыбнулся.
– Я говорю… что там уже есть суша.
28. Божество моря
Шаги остановились.
Элли села и увидела, что фигуры в капюшонах стоят возле неё. Они смотрели не на неё, а на море.
– Что это с ним такое? – удивился один.
Оно бурлило, как будто кто-то разжёг под волнами плиту, брызги воды выплёвывало высоко в воздух. Курган воды прирастал, вспучиваясь холмом, и люди в капюшонах отпрыгнули назад.
– Что происходит?! – заверещал кто-то.
Элли взглянула вверх, и сердце её заколотилось.
Сиф стоял на вершине скалы, вытянув руки по бокам. Голубая марь сердито вилась по его коже, и тёмная пучина зияла там, где должны были быть глаза.
– Вы собирались убить её, – сказал Сиф. Когда он заговорил, зарокотал и другой голос, исходивший от самого моря: низкий древний рык, настолько глубокий, что у Элли затрепетали кости. Горб посреди моря продолжал расти: гора пены и тёмной воды отбрасывала длинную тень через пляж.
– Нет! – воскликнул один мужчина, скинув свой капюшон. Она узнала в нём Виолиного противника в схватке на мечах – он был всего на несколько лет старше Элли. – Мы собирались только чуток побить её!
Он обращался не к Сифу, а к дыбящейся водяной горе. Ни один из них даже не заметил Сифа. Кожа его уже была почти мраморная, если забыть о голубых водоворотах, и Элли страшилась того, что произойдёт, если она ещё побледнеет. Она бросилась к скале.