ВРАГ, ЛОРЕН, НА СВОБОДЕ. КОРОЛЕВА ГОВОРИТ: «ПРЯЧЬТЕСЬ ПО ДОМАМ СО СВОИМИ БЛИЗКИМИ».
Холодная тень поглотила её, и Элли подняла глаза на нависающую громаду Ковчега. Она пересекла пустую улицу, прошла мимо лавки, в которой они с Кейт как-то раз слопали свой вес в медовых орехах, а затем, засахаренные по уши, пытались прыгать через скакалочку – в Эллином случае безуспешно.
Элли сглотнула, глубже и глубже загоняя воспоминание, и пошла дальше к дворцовым воротам. Привратники кивнули, пропуская её. Большой атриум был освещён светом нового утра, солнечные лучи пронзали многие сотни окон. В них двигались только сияющие пылинки; не было видно ни души. Ни звука, кроме тяжёлого биения Эллиного сердца.
Она начала подниматься по лестнице, с каждым отдающимся болью шагом счастливые воспоминания о Кейт мучили её. Наконец перед ней замаячили двойные двери в комнату Кейт. Она сделала глубокий вдох и протянула свободную руку, всеми силами души представляя себе другую руку, протянутую навстречу. И глядя правильным взглядом, она почти видела его: его песочные волосы, зелёные глаза и любящую улыбку.
Она благодарно кивнула брату и стёрла слёзы со щёк.
Она взялась за золотую дверную ручку.
0 дней на новом острове
Ковчег встал дыбом почти вертикально, когда мы врезались в остров. Я цеплялась за пенёк одной из мачт, боясь иначе упасть и погибнуть. По всей палубе лежали люди, цепляясь за обломки или друг за друга, и стонали от полученных порезов, синяков или чего похуже. Мне хотелось рыдать по Карге, но я знала, что сначала должна отыскать Вару.
Я схватила бухту верёвки и, обвязав вокруг обломка мачты, спустилась на ней на Небесную палубу, зовя Вару по имени. Мой голос даже мне самой казался испуганным и с каждым новым выкриком делался всё жальче. У меня был большущий порез на ноге, но времени думать об этом не было.
Я нашла его, обвившего другую мачту, поникшего, как патлы водорослей. Глаза его были закрыты, но кожа больше не была голубой.
– Вару! – воскликнула я, поднимая его с мачты и держа на руках. Крови не было, все конечности были целы. – Вару? Вару, проснись! У тебя получилось! Ты привёл нас к новой земле! Ты спас всех – теперь мы сможем растить настоящие растения, и места для жизни будет больше, и все снова будут счастливы. А мы с тобой сможем обучить этих косаток, и мы все снова будем охотиться вместе. Всё будет хорошо. Ты сделал это, Вару. Ты…
Я не знаю, почему я всё говорила и говорила, потому что, думаю, какая-то часть меня знала уже, что он мёртв. В конце концов я продолжала говорить, но щёки у меня были все в слезах, а затем я пыталась говорить, но только всхлипывала и всхлипывала, положив голову ему на грудь, потому что он умер, чтобы спасти нас всех, и это несправедливо.
Я услышала крик. Это был не человек – я сразу знала, что это было и громаднее, и величественнее, и намного, намного могущественнее. Я выхватила всполох пурпурного наверху, среди мачт, и мне показалось, что ещё я увидела перья. Затем крик раздался снова, и наипрекраснейшее создание из всех, что я видела, пролетело от одного конца Ковчега до другого, широко расправив крылья. И все повернулись посмотреть на его полёт, и люди, которые стонали от боли, вдруг больше не стонали. Цветы всех оттенков распустились на обломках, которыми пестрела палуба. Порез на моей ноге исчез.
Я с надеждой и ожиданием опустила глаза на Вару, потому что, конечно же, если птица могла исцелять, то…
– Вару? Вару? – я потрясла его. – Давай же, пожалуйста, давай.
Исполинская птица уселась на такелаж, сложила крылья и глядела на меня невозможными глазами, тёмными, как водовороты.
– Верни его, – потребовала я у неё. – ВЕРНИ ЕГО!
Голос заговорил. Я подумала было, что он говорит мне на ухо, но затем поняла, что он у меня в голове.
«Я не могу его вернуть».
– Почему нет? – заорала я на птицу. – Ты должна!
«Море объяло его. Душа его ещё не исцелена, и он не был готов овладеть своими силами. Но не плачь, дитя. Он вернётся в своё время».
– Но ему было больно, – рыдала я. – Это нечестно – он умер, спасая нас всех. Мы должны помочь ему!
«Это превыше нас обоих, дитя. Но я чувствую… однажды найдётся тот, кто сумеет исцелить его. Тот, кто даст ему надежду. Не страшись за его судьбу, храбрая Лейла. А теперь мы должны позаботиться о себе. Брезжит заря нового дня, и мы встретим её вместе».
– Что ты имеешь в виду… вместе?
Глаза птицы наполнили мой разум.
«Я имею в виду, что мне нужен новый Сосуд».