– Да и моего времени мало, Лизавета, а потому скажи без прелюдий: был ли здесь у кого ребёнок, младенец? Рожал ли кто? Аль из другого места откуда, а здесь мимоходом? Девочку мы нашли, крохотную совсем, штормом прибило, в корзинке…
– Эка сказки какие! – воскликнула старуха, перебив женщину. – Как такое быть может? Ну да ладно, – спохватилась она, – рассказывай дальше.
– Больше сказать мне нечего. Ночью берег обошли. Как засветлело – обошли ещё. Нет никого на острове. В корзинке одеяльце, и нет никакой записки. Имени не знаем.
– А как назвать думаете? – снова прервала разговор старуха.
– Странная ты, баб Лиз. Родителей найти надо. Мать! А имя они и так знают своему ребёнку.
И снова старуха прервала женщину: – Не знают они имени никакого. Да и нет у ребёнка родителей никаких. Девчушка твоя, с мальчонкой имя знают. Их спроси. Им и жить с найдёнышем, и жизнь та долгой будет.
Сидящие всё это время за столом Леонид Фёдорович и Егор, крякнули от удивления.
– Странные вещи говоришь ты, Лизавета. Странные. Будто знаешь что, да скрываешь от меня.
– Скрываю. Что врать то? Рано знать кому об том, о чём известно мне. Ну? – неожиданно и напористо произнесла старуха, – уж есть имя то? Звучало? И странно тебе было, сердилась, отмела как ненужное, не ко времени? Ну? – наседала она.
Мария Васильевна опустила голову. Было видно, что испытывает она вину, и понимает неодобрение со стороны Лизаветы.
– Знаю имя. Но, как-то странно всё это. Чудно как-то.
– Из странных вещей выстраивается чудный мир. Запомни это, дорогая, – учительским тоном произнесла бабка.
Женщина кивнула в ответ на эти слова, показывая своё согласие.
– Поль, ну, ты баб Лиз знаешь мальца того. Сама нам его подбросила на воспитание…
– Отчего не знаю? Знаю, – вновь прервала она собеседницу.
– Так вот, Поль сказал – Александрой ту девочку зовут.
– Ну а ты не поверила… – то ли спросила, то ли утвердила старуха.
– Нет, не поверила. Посчитала баловством, но… уж очень уверенно он говорил. Встревожилась я за него. Показалось – им овладела навязчивая идея. Но… баба Лиза! – женщина развела руками, – то, что говоришь ты – пугает меня ещё больше!
– Не надо пугаться, девочка моя. Дети, в отличие от нас, способны видеть иное. Вот он и видит, а ты нет. Думаю, он знает эту девочку. Да, да! Именно, что знает, – бабка утвердительно кивнула, и прищурив глаза посмотрела на гостью. А чуть подумав, продолжила: – и вот ещё что – родителей девчушки не ищи, нет их. Не теряй времени. Возвращайся домой. Твоя задача: девчушку схоронить. Знать тебе надо: нет у неё опасностей окромя её самой. Однако же, не гоже, чтоб кто вне острова прознал о её появлении. Людишки не готовы к странностям. Пущай всё чередом своим идёт. Пущай сиротою будет. Неминуемо день настанет когда она сама решит что да как. Мы с тобой всяко лишь смотреть можем. Таково предназначение наше. А ещё вот что – детям препятствий не чини. Они лучше тебя знают, что быть им всем вместе. Вот и всё. Ты всё услышала. Спать вам застелено. Завтра с восходом вставать. И вот ещё что, – строго проговорила она, – позже, как шторма стихнут, младенца мне привези, гляну на него. – И чуть слышно, себе под нос проговорила, – Убедиться мне надо. Хотя, чего уж тут непонятного, коли в корзинке она прибыла. – Бабка умолкла, кряхтя встала со скамейки и, шаркая ногами, направилась в комнату, спать.
Направились спать и гости.
А утром, как накормила да, спровадила гостей, Лизавета вышла из дома и села на скамейку, лицом к реке.
– Эвона как, – проговорила она сама себе. – Не даёт ей покою остров этот. Не спроста тяга такая. Неспроста, – она задумалась, – неужто есть там что, о чём я не знаю? Ну да ладно. Может и расскажет нам о путях своих, когда мир к исходу своему подойдёт, а до того одну её не оставлять. – Лизавета причмокнула, махнула рукой чему-то виденному только ей одной, и пошла в дом.
Дорога до острова сложилась быстро. Дорога к дому всяк быстрей, и легче.
Следом за карбасом море гнало шторм. Осень, рано наступающая в этих краях, всё настойчивее давала о себе знать шквальными ветрами, дождями и штормами, следующими один за другим. Начинался новый день, пятое сентября.
<p>
<a name="TOC_id20231495"></a></p>
<a name="TOC_id20231497"></a>Глава 3 РАССВЕТ
Я приходила, всякий раз приносимая морем, и на мир смотрела большими глазами. И уходила неслышно. И не было смерти, не было и рождения.
***
Было раннее утро наступающего дня конца лета. Прохладный, влажный ветер тихонько раскачивал высокую, начавшую уже сохнуть, траву. Две девочки: Наташа и Саша, одна вслед другой, сбегали по крутому склону горы, спеша встретить восход. Солнце готово было вот-вот показаться из-за горизонта и первыми лучами озарить морскую гладь, согревая ими маленький островок, затерявшийся в большом море, где-то на северной стороне нашего мира.
Саша, девочка лет девяти, остролицая, с голубыми глазами и хвостиком светлых волос, ростом не высоким для своего возраста, не худенькая, фигурой, как впрочем, и манерами, больше смахивающая на мальчика. Наташа, немного старше Александры, стройная, ростом на голову выше подруги, которой совсем недавно исполнилось четырнадцать лет. Но, что одна, что другая, невзирая на возраст, одеты были неподобающе легко для столь ранней прогулки.
Добежав до берега и преодолев кучи морской, гниющей на воздухе и от того сильно пахнущей травы, девочки выбрались на твёрдый как камень песок. Они остановились и... застыли. Утро на берегу было хорошим. Над водой стелилась легкая полоска тумана.
– Ох, мне так и кажется, что всё воздушное какое-то! – воскликнула Саша.