Вечерний бриз унес в океан острый запах спирта.
- Во имя отца и сына и святого духа! - провозгласил Фламмери с дрожью в голосе (он и в самом деле волновался). - Раб божий Розенкранц Хигоат, спеши совершить чудо!
У Розенкранца от ужаса ноги приросли к земле. Он что-то нечленораздельно промычал и попытался укрыться в толпе.
- Поторопите этого идиота! - пробормотал Фламмери Мообсу, и тот, схватив оробевшего чудотворца за локоть, поволок его к берегу и пригнул над водой.
- Зажигай, брат мой! - прорычал Розенкранцу Мообс, от души потешавшийся своей ролью церемониймейстера в этой комедии, и с силой ткнул его в затылок.
Розенкранц дрожащей рукой приблизил головешку к черной воде.
Островитяне ахнули. Чудо совершилось. Вода у берега загорелась нежным голубоватым пламенем.
- Потуши море! - диким голосом крикнул преподобный Джемс. - Не оставляй нас без рыбы!..
Но чудотворец лежал, зарывшись лицом в сырую гальку. Мообс поднял его на ноги и новым пинком привел в чувство.
- Тебя просят погасить море, - проворковал Фламмери, вперив в лицо Розенкранца свои ледяные глазки цвета жидкого какао с молоком. - Скажи, друг мой: «Море, погасни!»
- Море, погасни! - пролепетал Розенкранц обморочным голосом.
И снова пал ниц насмерть перепуганный сотворенным им чудом Розенкранц Хигоат.
Пламя погасло. Если бы он запоздал со своим приказом секунды на две, оно бы погасло само по себе.
- Встань, Розенкранц! - сказал Фламмери. - Встань, и пусть люди, которые тебя унижали, признают, что они заблуждались, что ты выдающийся, самим богом отмеченный человек.
- Прости- нас, Розенкранц! - обратился к Хигоату преподобный отец Джемс. - Мы не понимали, что ты выдающийся, самим богом отмеченный человек.
- Желательно вам, чтобы и Гильденстерн совершил такое же чудо? - спросил Фламмери.
- Прости нас, Гильденстерн! - обратился отец Джемс к Гильденстерну. - Мы не понимали, что ты тоже самим богом отмеченный человек!
- Не сомневаетесь ли вы, что такие же чудеса может сотворить и отсутствующий Полоний?
- Мы попросим у него прощения, лишь только он вернется в Новый Вифлеем, - обещал преподобный отец.
- О покойном Яго Фрумэне уж и говорить не приходится, - заключил мистер Фламмери. - Из всех их четверых он был наиболее любезен сердцу вседержителя.
Островитяне с интересом посмотрели на бездыханное тело в плотно облегавшем старом эсэсовском кителе.
Пока несколько человек, взявшись за плечи и ноги, подняли его, чтобы отнести в деревню, преподобный отец Джемс успел на ходу посоветоваться со старейшинами.
- Остановитесь, люди Нового Вифлеема! - сказал он, закончив летучее совещание. - Знайте, что постановлено снять с Розенкранца и остальных троих достойных мужей позорные имена, которые они столь незаслуженно носили по нашей вине. Пусть знают люди Нового Вифлеема, пусть знает все человечество, что нет больше Розенкранца Хигоата, а есть Отелло Хигоат, нет Гильденстерна Блэка, а есть Горацио Блэк, нет Полония Литлтэйбла, а есть Ромео Литлтэйбл и нет покойного Яго Фрумэна, а есть и будет вечно жить в наших сердцах блаженный облик сэра Фальстафа Фрумэна!.. Послезавтра, в воскресенье, во время представления мы сообщим всему человечеству о новых именах наших четырех самых достойных односельчан.
- Вы оговорились, преподобный отец, - мягко поправил мистер Фламмери колдуна Нового Вифлеема. - Послезавтра не воскресенье. Послезавтра будет понедельник, а воскресенье - завтра. Сегодня суббота, преподобный отец!
Преподобный Джемс недоуменно глянул на Фламмери. Лицо американца было торжественно и печально.
- Не может быть, сэр! - сказал колдун. - Это вы, верно, шутите?
- Нет, дорогой мой друг! - ответил Фламмери с редкой задушевностью. - Белые никогда не шутят, когда речь идет о святом воскресном дне. Воскресенье. будет именно завтра, а не послезавтра. Сегодня - суббота.
- Не может быть! - пробормотал преподобный отец Джемс, чувствуя, что почва уходит у него из-под ног.
- Спросите кого угодно, - сказал Фламмери. - Хотя бы мистера Егорычева.
- Ради бога, сэр! -бросился отец Джемс к Егорычеву. - Успокойте меня! Скажите, что почтенный белый джентльмен оговорился, пошутил, ошибся!
- Нет, дорогой отец Джемс, на этот раз над вами не пошутили, - сказал Егорычев. - Сегодня в самом деле суббота. Но почему это вас так расстраивает? Какое это имеет значение? Отложите представление до будущего воскресенья, если у вас не хватит времени подготовить его к завтрашнему дню.