Именно во время перебазирования склада продуктов Мообс, кося тревожно глазом и на Егорычева и на Фламмери, позволил себе перекинуться вполголоса несколькими знаменательными словами со Смитом.
- По секрету сказать, дружище Смит, лихо у вас с ним получилось, я имею в виду - сегодня утром у вас с Егорычевым...
- По секрету? - удивился кочегар.
- Вы справились с этими гуннами, как заправские парни. Вы мне оба здорово понравились.
- По секрету? - повторил кочегар.
- Ну да. Дело есть дело, ничего не поделаешь. - Тут Мообс спохватился: - Но, старина, я полагаюсь на вашу скромность... Если старикашка...
- Кто?
- Ну, мой мистер Фламмери. Так вот, если старикашка узнает, что я симпатизирую Егорычеву, мне крышка. Вся моя карьера побоку...
- Понятно, - простодушно согласился Смит. - Он вас может... Я так полагаю, ему ничего не стоит сделать вас каким-нибудь директором завода или даже капитаном порта...
- Писателем! - возбужденно поправил его репортер. - Ему ничего не стоило сделать меня писателем. Он мне велел записывать, все, что произойдет с нами здесь, на острове, а потом я накропаю книжечку и старикашка протолкнет ее большим тиражом. Вы понимаете, что это значит?.. Это громаднейшая куча долларов!
- Куча долларов - это совсем неплохо, - простодушно вздохнул кочегар.
- И вы могли бы, Сэм, получить от этой кучи свою маленькую кучку...
- Ну, какой из меня писатель!
- Писать буду я, - с жаром объяснил ему Мообс. - Ваше дело только помогать мне.
- Какой из кочегара помощник писателю! Как из пива шампанское.
- Вы будете только мне рассказывать, как он, - Мообс заговорщически приглушил голос, - вас агитирует.
- Кто меня агитирует? - не понял Смит.
- Ну, конечно, не ваш гусак Цератод.
- Слушайте, Мообс, - рассердился Смит, - насчет мистера Цератода я бы вам посоветовал полегче... Так это, значит, вы насчет Егорычева?
- Ну да, бестолковая вы голова! Как только он вас поагитирует...
- Не агитирует он меня, - сказал Смит.
- Словом, в случае чего, сразу ко мне.
- И совсем он, по-моему, не плохой парень, этот Егорычев, - сказал Смит.
- Поверьте, дружище, он и мне самому нравится... Но это надо в себе перебороть... Эти коммунисты, скажу я вам...
Они кряхтя подняли очень тяжелый ящик, кажется, со сгущенным молоком. Егорычев поспешил к ним на помощь, и разговор так и остался незавершенным.
XIII
Обследование основного помещения заняло около пяти часов, с коротким перерывом на обед. После обеда Смит прилег на часок-другой, но Егорычев не будил его до позднего вечера. Несколько позже Смита выбыл из строя Мообс. Он нашел в чемоданах Кумахера и Сморке уйму порнографических открыток и углубился в их восторженное созерцание со всей страстью молодого американского шалопая. Что же касается Цератода, то он сослался на свою близорукость и на покалывания в сердце, не позволявшие ему без риска для жизни нагибаться и перетаскивать даже малейшие тяжести. А так как Егорычев имел серьезные основания сомневаться, что оба они, и Цератод и Мообс, проявили бы при обследовании помещения и документов эсэсовцев должную старательность и бдительность, то он с легким сердцем согласился взять на себя весь этот немалый и кропотливый труд.
Тут время сказать хоть несколько слов о том, как выглядело помещение, которое ему предстояло обследовать.
Это была довольно высокая, в среднем в полтора человеческих роста, и почти квадратная пещера, площадью около семидесяти квадратных метров, с плотно укатанным земляным полом и довольно гладкими базальтовыми стенами, отполированными не столько человеческими руками, сколько временем. В ее задней стене, над столиком, на котором молчаливым укором безмятежно похрапывавшему Смиту стояла рация, темнела закопченная, неглубокая, узкая и высокая ниша, в которой раньше, очевидно, возжигались островитянами самодельные свечи во славу божию. Егорычев обшарил нишу в тайной надежде, что именно здесь он вдруг найдет самые важные и самые тайные документы, но ничего, кроме двух ящиков с сигарами, не нашел. Он даже выстучал стенки ниши сантиметр за сантиметром, но они всюду звучали совершенно одинаково. Тогда он приступил к выстукиванию стен всего помещения - и с теми же неутешительными результатами. Он тщательно обследовал столы, койки, постельные принадлежности, чемоданы, ящики, даже банки с сахаром и солью, провожаемый время от времени ироническими взглядами Цератода, который чувствовал себя так неважно, что вскоре прилег на кровать и теперь геройски боролся с приятной послеобеденной дремотой. . ,