Имелся музей народного быта – двухэтажная изба, где можно было найти всё: от прялки до аляповатого портрета разбойника Стеньки Разина, побывавшего когда-то в этих краях.
А гордостью села были святые источники. Когда-то два неприметных почти родника образовывали озерцо, в котором с удовольствием купались утки – и домашние, и дикие «серые шейки». Но потом кто-то там отчего-то выздоровел, попив водицы прямо из родника. Другому привиделась согбённая фигура молящегося… И родники очистили, заключили в площадку, выложенную плиткой, сделали купальню, посадили цветы. Воду исследовали: в одной оказалось много железа, в другой – серебра. «Железный» источник посвятили страстотерпцам Борису и Глебу, а «Серебряный» — целителю Пантелеймону. И потянулись страждущие — испить, умыться, набрать водички с собой...
Теперь – по слухам – здание «оптимизированной» школы покупала туристическая фирма и готовилась сделать тут гостиницу.
Малое Опалёво было совсем иным. Хотя природа тут была намного красивее, и вплотную подходило село к большой реке, но выживало Малое Опалёво только за счёт дачников.
В зимние дни, Новогодние праздники исключая, оставался здесь десяток старух. Чьи дома, как и дома живших сотни лет назад, согревали печки. В иные дни снег заметал все дороги, и дома стояли островками, окружёнными девственным белоснежным морем. Пурга стихала, старухи набирались храбрости и сил, чтобы навестить друг друга, и вот уже от избы к избе тянулись ожерелья следов – отпечатки валенок и клюки.
Весной отрезанный от всего мира остров Малого Опалёва истаивал талой водой, дорога подсыхала, и открывался магазин. Был он своего рода местной достопримечательностью – двухэтажный, напоминающий дебаркадер железными лесенками, круглыми окнами-иллюминаторами, близостью к воде – магазин стоял почти на берегу.
Внутри продавалось всё – от колготок до мороженого. Стоял здесь и стол для тенниса, и большой телевизор висел. Магазин был всем – здесь торговали, играли, смотрели фильмы, встречались, влюблялись и прощались…Перед тем как в октябре на двери будет вновь повешен большой амбарный замок.
Дачники, которые приезжали в село – провести отпуск или выходные, построили себе дома, много больше и роскошнее, чем магазин-корабль. Но почти все особняки были обнесены глухими заборами, и установлены на них камеры видеонаблюдения – немигающие, недремлющие, неподкупные глаза, сразу отслеживающие чужака.
И веселье хозяйское – с громкой музыкой, облаками густого шашлычного дыма, плеском воды в бассейнах, смехом и визгами – всё это шло за заборами – услышишь, почуешь, но не увидишь. Видели старухи дачников, только когда те шли в магазин. Молоко давно у старух не покупали – не держал тут никто коров, а от козьего воротили носы городские дети – для кого жирное чересчур, у кого на него аллергия.
Ещё вовсю пользовались дачники рекой: гоняли на моторках, вопили, когда нос лодки рассекал воду обдавая их брызгами Пытались охотиться на судаков в гидрокостюмах и с острогой. Но в мутноватой воде скудная была добыча.
А вот дети редко показывались на улицах, и уж совсем не играли на глазах у старух. Может, они вообще из домов не уходили, погрузившись с макушкой в ирреальные компьютерные миры?
Один из новых домов был особенно наряден. Перед забором зеленел газон, в нём, как в ковре, утопали основания трёх голубых елей. И выглядывали из-за ёлок скульптуры гномиков.
Принадлежал дом… ну не совсем «владельцу заводов, машин, пароходов»… но всё же известная в области сеть магазинов у Валерия Юрьевича Хмелёва имелась. Наезжал он сюда с молодой женой нечасто, но держал здесь постоянно Ларису – женщину лет под пятьдесят, которая ухаживала за домом, и местного мужика, молодого пенсионера Василия, который следил за садом.
Теперь Лариса отказывалась от места, скрепя сердце, но надеясь сюда вернуться. Ей нравилось почти круглый год жить хозяйкой в большом и красивом доме. Но предстояло ей теперь быть какое-то время нянькой при новорожденном внуке. Дочь звала отчаянно, или грозила ей потеря работы.
А Валерий Юрьевич, как на грех, задумал привезти сюда брата. О котором Лариса в первый раз слышала. И для брата этого нужна была почти сиделка, так как сам он мог немногое. Лариса с неприязнью думала о сменщице, которую ей нашли. Дай Бог за те несколько месяцев, что Ларисе предстояло провести в городе, баба эта соскучится, истомится уходом за больным и отчалит восвояси.