Она откровенно просияла. И уже доверчиво встряхнула на руках кота:
— А это Мурзик. Бабушка сказала, его взять можно, потому что он из нашей комнаты выходить не будет. Мурзик мышей ловит. Если я увижу, что ещё живая, то отбираю – жалко же, пищит! А только вам его тоже хорошо взять будет. Он ложится вокруг головы как шапка и начинает песни петь. И сразу засыпаешь тогда.
Он протянул руку и погладил кота. Кот смотрел надменно.
— А зачем вам такой большой дом? — спросила Настя, — Вам тут не скучно?
— Да я его ещё и не видел только, — да что же с голосом-то? Он откашлялся, — Приехал вот только перед тобой…
— И что тут вокруг интересного – тоже не знаете? Ну ладно, — успокоила Настя, — Я всё посмотрю, и вам расскажу тогда.
— Да ты маленькая, — не выдержал он, — Куда тебе со двора-то идти? Кто тебя пустит одну?
Настя опять смешно дёрнула ртом, теперь уже с видом – ох, уж эти взрослые!
— Да что бы я делала дома! — объяснила она, — То есть, если б я у себя дома сидела, в комнате! А так я всё-всё знаю! И на Анурьевский родник мы с Колькой ходили – воду приносили. И где камни агаты можно собрать на берегу, я знаю… Бабушка говорит – волжские агаты они называются. И где ледяная пещера… И ещё – подберёзовики. Все за опятами ходят в лес, а я подберёзовиков запросто принесу. И больше не знает никто, где они растут, ага!
И она ещё больше почувствовала, что он — мальчишка, немногим его старше. Он смотрел на неё прищурившись, будто брал «на слабо», спрашивал – а ты не врёшь?
— А что за ледяная пещера? Теперь-то уже точно выдумываешь!…
— Какой вы! И ничего я совсем не выдумываю. Там летом так холодно, что ой! — Настя хотела обхватить себя за плечи, да кот помешал.
Она, наконец, спустила кота на пол, и он потрусил к двери, высоко подняв хвост.
— По снегу туда не доберёшься, так что я не знаю, как там зимой. Зато летом на стенах и на полу — иней. Тем летом, когда у нас День села был, такая жара стояла, что дачникам плохо становилось. К одной девочке даже скорая приезжала – я видела. Она лежала, и на неё клали лёд. Я тогда говорю: «Пошли в ледяную пещеру» И столько людей за мной пошло…. Бабушка говорит, там сверху гора, камня много, солнце достать не может – ну и холодно… Люди прямо на полу сидели, балдели, пока вечером за ними автобус не приехал…
— Договорились, — сказал он, — Чего интересное увидишь – сразу расскажешь. Только ты всё-таки…бегай осторожно. И не около воды…
— А вы вообще никогда не гуляли? Совсем? — она спросила почти с жалостью.
Что будет, если он расскажет этой девочке про Непал, откуда вернулся, а неделю спустя прыгнул в это чёртово озеро…И про Дальний Восток… И про Сахалин… И про то, что нигде ему больше не бывать.
Она осторожно, двумя руками взяла его за руку – маленькие у неё были ладошки, и такие мяконькие – и тряхнула головой.
— Ну, хоть сказки вы знаете?
— Настя! Настя! — послышался голос, и в комнату заглянула женщина – нет, пожилая дама – в очках и с высокой причёской, — Нельзя сюда заходить…Иди к себе. Здравствуйте, Вадим Юрьевич! Настя!
— Ну, ему же скучно, бабушка! — Настя произнесла это протяжно, словно голосом передала эту самую скуку.
— Не ему, а Вадиму Юрьевичу – я тебе объясняла. Простите, ради Бога – она больше не будет вам мешать!
— Ну почему же, — возразил он и попытался сесть, — И насчёт собаки мы договорились. Нам нужна собака.
— Слышишь бабушка! — радостный голосок Насти слышался уже из-за двери.
**
Её уложили спать как всегда рано, но в этот раз Настя уснуть не могла. Её кровать была отделена от остальной части комнаты большим шкафом, получался свой уголок. Но в окно тут не выпрыгнешь – высоко. И когда привезут Тумана, надо будет ему это объяснить, а то он переломает себе все лапы.
Забор тут как во дворце – с коваными воротами. И его тяжёлые железные прутья доходят до самой земли, под них не подлезешь. А сверху забор увенчивают острые пики. Зато за их домиком, там, где стоит большой мусорный бак, вместо одного из пролётов — зелёный пластмассовый лист, и его запросто можно отодвинуть. И, наверное, этим уже кто-то воспользовался, потому что от лазейки в лес убегает тропинка.
Настя приподнялась и взглянула на солнце, которое почти зашло. В новом месте нужно переспать ночь, и тогда оно становится своим, родным. Знаешь, за какое дерево заходит солнце, а утром – над каким из деревьев начинает светлеть небо. И рассветом с тобой уже все тут здороваются: и птицы, и кузнечики поют тебе иначе, как доброму другу…