Настя бросила быстрый взгляд в сторону турбазы. В этот ранний час никого из людей ещё не было видно. Взрослые ужасно не любят, когда дети забираются в старые дома. Взрослые думают, что на детей там сразу обрушатся – и потолок, и стены, и все лестницы.
Пригнувшись, короткими перебежками Настя добралась до той стороны дома, что выходила окнами на лес. Одно из окон забито было лишь до середины. Настя ухватилась за край доски, подтянулась, и скользнула в окошко. Правда на пол она спрыгнула тяжело и неуклюже. Слишком узкой оказалась щель.
Настя огляделась. Это была комната – небольшая, угловая. Светлая когда-то: два больших окна. Настя представила сразу, как можно было тут жить. Слушать шум дождя, играть на рояле, задумчиво перелистывать ноты, читать, сидя в кресле, романы, прислушиваться – не раздастся ли, похожий на выстрелы стук лошадиных подков, вдыхать запах мокрой травы и сирени.
…На стенах — обнажившаяся дранка, на полу лежало несколько пустых пятилитровых бутылей от воды «Родник».
Настя шагнула дальше и замерла на пороге, держась за косяки двери. В холле разрушения были ещё больше. Обвалившаяся лестница. Взобраться на второй этаж было никак нельзя. Потолок, ещё белый, казался высоким, как в храме. Груды мусора: какие-то старые матрасы, пакеты… Видно кто-то использовал дом, как свалку.
Дом стоял беззащитный…и всё ещё красивый. И жила в нём история, которую он хотел рассказать.
Ах, как бы Настя осталась тут, как упоённо изучала тайны дома, приглядывалась к пометкам на обоях, к люстре, с которой свисал единственный хрусталик…прислушивалась, что дом хочет сказать ей… Но нельзя было, никак нельзя.
Тем же путём выбралась она наружу. И решив напоследок ещё вот туда только заглянуть, где что-то блестело меж кустов сирени… на пять минуточек только. Сбежала с холма, на котором стоял дом, и стиснула на груди руки – точно получила царский подарок, точно утро это завалило её чудесами с головой, когда уже поверить не в силах, что это богатство королевское, райское – тебе и только тебе.
Перед ней лежало небольшое озеро. Вода цвета тёмного янтаря и жёлтые кувшинки… Сперва она увидела только это, и это всё было теперь – её! А ещё камыши – коричневые, бархатные, и все лягушки и лягушата, соскочившие в воду из-под её ног, и этот маленький островок посреди озера, где были берёза и камень, и где Настя тоже непременно когда-то будет…Она выучит тут каждую заводь, каждую кувшинку, лежащую на воде, каждый камешек будет знать наперечёт, даст имена жукам-водомерам…
Она возвращалась домой пьяная от этих чудес, её даже покачивало.
Сколько же ей нужно было рассказать человеку, который лежал неподвижно, и ничего этого не знал!
**
— Ты говоришь – озеро?
— Озеро, да! — Настя опять стискивала на груди руки, — И вода такая темнющая, что там дна, может быть, и вовсе нет! Знаете про город Китеж, который под воду совсем ушёл? Его колокольным звоном залило. Звон побежал, как ручейки серебряные – и заворожил город, и он весь в этом серебре спрятался. И все, кто там жил, так и живут, завороженные… Как в сказке про Спящую Красавицу – на сто лет, и ещё на сто лет, и ещё – пока кто-то не расколдует. И тут что-то есть, я точно знаю! А русалки могут там жить? В озере? Если они там живут, то на Ивана Купала они выйдут на землю, косы плести…Можно посмотреть… Вы когда встанете?
— Я? — брови у Вадима сдвинулись к переносице, он настолько недоумевал этому вопросу, как будто Настя спросила его, когда он сможет вылететь в окно.
— А знаете что, — быстро думала Настя, — Вы туда можете на лошади доехать. Тут же есть, лошади, наверное?… У нас там есть, где мы живём… У пастуха аж две. Мы с Колькой… Я умею верхом, правда… А лошадь к самой воде спустится… И вы на всё поглядите.
С её точки зрения невозможно было терять время и лежать, просто так вести жизнь. Если ты не можешь сейчас ходить ногами, то нужно что-то придумать, чтобы их заменить. Обрести вместо своих двух – четыре лошадиных.
— И ещё, — сказала Настя уже не так смело, — Я там видела, у вас в гараже… там лодка стоит, и ещё ружья охотничьи. Вы же не будете охотиться, да?
Как сказать ей, этой девочке? Ему доводилось убивать людей. Но он никогда в жизни не был на охоте. Не случилось, и он никогда не хотел попробовать. Поднять руку на того, кто слабее, убить просто ради азарта…