Дети тут были, в основном, с родителями. И маленькие совсем. И мамы хотели, чтобы они танцевали, пели и слушали рассказы о Боге.
Дэн подошёл к парню. Тот поднял голову. Молодой, загорелый, глаза светлые – как морская вода или как лёд.
— Записаться хочешь?
Дэн глотнул, потому что в горле вдруг стало сухо-сухо.
— А что у вас?
— Клуб реконструкции. Сам видишь, — парень кивнул на стенд.
— А вы это всё только делаете? Или и… пользуетесь тоже?
— А зачем это делать для красоты? – парень пожал плечами, — Меч, бой – это искусство…
Будь тут мама – она бы сразу задала сто вопросов. Где вы занимаетесь? Платно или бесплатно? А это не опасно? А как всё это совмещается со школой – он будет успевать?
Дэн ещё раз сглотнул:
— А меня запишете? Мне тринадцать лет. И я никогда раньше…
Парень раскрыл тетрадь и вопросительно посмотрел на него.
— Нестеров Денис…
— Вадим, — сказал парень, записывая Дэна.
И до него не сразу дошло, что будущий наставник так представился.
Потом они называли его Вадимом Юрьевичем только в присутствии других педагогов. В группе их набралось четырнадцать человек. От первоклассника Сашки Киселёва до семнадцатилетнего верзилы Артура Шпоти. На первом этаже учебного центра их клубу выделили класс. Чистенький и скучный. На стенах рисунки из цикла «Папа, мама, я» — кроме них, тут ещё и ребята из изостудии занимались. Это уж потом они все сдружатся, и стены украсят картины с богатырями и витязями. А ещё тут будут висеть гербы, щиты и даже доспехи ручной работы.
А тогда, в первый день занятий, Вадим тоскливо огляделся и сказал:
— Тут лес недалеко. Пошлите туда, братцы, — и закинул за спину лук.
Через церковный двор шла пожилая женщина, с выкрашенными добела и подвитыми волосами. Руководитель центра Галина Николаевна.
— Вадим Юрьевич, а куда это вы своих ребят ведёте?
— У нас практические занятия, — не задумываясь, сказал Вадим.
— А родители знают, где вас потом искать? У вас ведь малыши есть, — она, конечно, имела в виду Сашку, — Их ведь после занятий встречать будут.
— Да мы вернёмся через час!
— Никто меня не будет встречать, — буркнул Сашка, — Отец в рейсе, послезавтра только вернётся.
— Так, а мама? – остановился Вадим.
— А мамка вообще от нас ушла. Год назад…Нет, больше… Два, наверное. В общем, мне пять лет было тогда. Два, значит.
— То-то я смотрю, ты у меня какой-то заныхаянный…. Ладно, пошли.
Лес и вправду был почти через дорогу. Они шумной ватагой поднялись на небольшой холм, где росли сосны. Весёлое дерево сосна! С её теплой растрескавшейся корой, по которой всегда вьются муравьиные дорожки. С пышной подстилкой из сухих иголок, с разбросанными там и сям шишками – их впору собирать, памятуя о Новом годе, о том, что можно делать из них разные игрушки – и смешных человечков, и ёжиков, и лесных страшилищ. А ещё шишками можно исподтишка швыряться друг в друга.
Вадим подождал, пока все они рассядутся, и встал перед ними – вроде бы учитель, но совсем на учителя не похожий. Было в нём что-то такое, что казался он тоже мальчишкой. Взгляд был такой….
— Ну что, начнём?
И тогда Борька Судаков задал тот самый вопрос:
— Вот клуб реконструкции, а на самом деле это что? Понятно, станем прошлое изучать. Но чему мы будем учиться? Своему чему-то, ну, как у русских воинов? Или как у западных рыцарей? Или вообще Средиземье, вон вы лук принесли – как у эльфов.
У Вадима аж рот приоткрылся.
— Ну, ты даёшь! —сказал.
Далеко не сразу поняли они, что наставник возьмётся учить их совсем другому. Выживанию. Выжить, что бы ни случилось. Даже если ты вдруг оказался на враждебной земле или на необитаемом острове, если у тебя нет с собой почти ничего, в лучшем случае – перочинный ножик – ты всё равно должен выжить. И не бояться. Смотреть врагу в глаза, держать удар. Не сдаваться. А если отступать, то для того, чтобы потом победить.