**
Впереди был день, с первого взгляда казавшийся длинным как вечность, но столько нужно было всего успеть! Верная своим привычка, Настя собралась за считанные минуты. Набросила на постель яркое покрывало, потянула со стула платье. Одевалась она уже на лестнице. Хорошая лестница была, не скрипела, а шаги у Насти давно уже получались беззвучными. Бабушка ещё спала и, слава Богу, крепко.
Внизу, в кухне, Настя открыла холодильник. Бросила на хлеб холодную котлету, налила в стакан молока. Поела, не отходя от стола, торопливо переступая с ноги на ногу. Открылась и закрылась дверь. И всё — нет Насти.
Как стрела, сорвавшаяся с тетивы — должна пролететь свой путь, и скорость её начнёт гаснуть лишь в излёте, так и Настя остановилась, только пробежав овражек, лесную тропу, мост… Трава, покрытая росой, холодила ноги, но от каменного моста холод шёл совсем другой, вымораживающий – и лишь на поляне остановилась.
То, что было впереди, звало её так властно, что сопротивляться просто не было сил. В старый дом войти было очень заманчиво, но если её там всё-таки заметят, то до островка не добраться уже точно. Не дадут. Значит, и в центральные ворота заходить было нельзя никоим образом. Ну, это-то никакого труда не составляло. Если бы не крапива… Настя двинулась вдоль забора, забирая вправо. Платьишко её с жёлто-зелёными разводами само по себе было отличной маскировкой, но всё равно она пригибалась.
Напрасно. В этот ранний час турбаза ещё спала, двери домиков были закрыты, не слышалось ничьих голосов. Разве что в столовой повара уже готовят завтрак. Да ещё если держат тут какую-нибудь брехливую собачонку…Она, конечно, Настю учует. Но пока тихо
Один из пролётов металлической ограды был приподнят над землёй так, что мелкому человеку, вроде Насти, ничего не стоило под ним пролезть. С той стороны забора, почти до самого озера росли довольно приличные кусты, надёжно укрывавшие Настю от любого случайного взгляда.
И вышла она к озеру удачно – с противоположного конца от турбазы. Тут непросто будет разглядеть её, особенно, когда она поплывёт. На минутку мелькнула мысль, что бабушке она обещала в незнакомых водоёмах не купаться. Пообещать это бабушка велела после того, как в их селе утонул шестнадцатилетний мальчишка, Антон. И плавать умел, и воды не боялся, а вот спрыгнул с обрыва в незнакомом месте, ударился головой…
— Только со мной, — повторяла бабушка, — На нашем пляже!
Настя плавала и по-собачьи, и руками перед собой разводя, у них это называлось «по-матросски». И подолгу могла лежать на воде. Но напрасно она демонстрировала бабушке свои уменья – та не смягчилась. Пришлось пообещать. В воду одной ни-ни.
А какое озерцо с кувшинками было неподалёку от их села! С тех пор за водяными красавицами плавал один Колька. Настя решилась только принести домой большую расписную жабу – она была сказочно красивая. Такая должна была ловить стрелу Ивана-царевича и сделаться Василисой Прекрасной. В саду у Насти имелся вполне подходящий водоём – старая ванна, где отстаивалась вода для полива. И туда они с Колькой торжественно выпустили жабу.
Она таинственной тенью мелькнула в глубине, и через некоторое время всплыла – только треугольный кончик мордочки торчал из воды. Жаба смотрела на них, а они – на неё. Потом вечер кончился, и Настю позвали спать.
А наутро жаба исчезла. Настя – а была она тогда ещё совсем маленькой, лет пяти – тщетно искала её в саду.
— Она домой ушла, — сказала бабушка, — Нельзя живое существо лишать дома. Это тебе не игрушка. Представь, тебя бы у нас украли…
С тех пор всеми встреченными обитателями леса – Настя только любовалась. Не брала с собой ни ёжика, перебежавшего тропинку, ни гревшегося на поляне ужа, ни ящерицу, которую Колька поймал неуловимо быстрым движением. Поймал и отпустил, когда они на неё насмотрелись.
Там, на островке, тоже вполне мог кто-то водиться, бобёр, например. В лесу Настя уже приметила несколько обточенных бобрами деревьев. Но влекло её сюда иное. Это место было , ну как Синюшкин колодец из сказки. И боязно, и надо идти. Иначе потом себе не простишь. Могла бы быть сказка, а струсила – и ничего тебе не будет.
Настя через голову стянула платьишко, оставшись в своих простых, совсем не похожих на купальник, белых штанишках. Берег порос травой. А плыть предстояло всего ничего. Так что неважно, какая там глубина.