Слишком он помнил, как и ему было так же тесно и душно в четырех стенах. И он обретал себя только в бесконечных своих странствиях, прокалённый до черноты, когда у него был – весь воздух над лугами и полями, и всё небо – над головой. И никогда ему не было душно в палатке.
— Варвара Ивановна, а со мной? – спросил он.
Тут уж Варвара Ивановна даже очки отложила. Как будто на человека, предложившего такую глупость, она могла смотреть только без очков:
— Как это, простите?
— Ну, вы же давно говорите, что мне надо вставать и выходить. Попробуем-ка мы с Настей вон, хоть до берега добраться.
— И как же я вас с ней могу отпустить? А если что-то случится, вы упадёте, разве она вас поднимет?
— Да как-нибудь я сам поднимусь. Разрешите, Варвара Ивановна!
Он так хорошо это говорил, как-то по-особому бережно, он отдавал себя в полную её волю, и она не выдержала.
—Я, пожалуй, разрешу, но всё-таки. Вы же ещё по комнате-то, почти не ходите…
— Ну, стимул у меня будет.
Настя переводила глаза с одного на другого.
— И когда вы планируете? – спросила Варвара Ивановна.
— Сегодня, — ответил Вадим.
…До берега Волги, до которого Настя добегала минуты за две, было оказывается очень далеко. «Сто пятьсот» как сейчас говорят. Километров. Они поняли это оба, как только выбрались за ворота, как только Варвара Ивановна открыла перед ними железные створки. Вадим налегал на костыли, Настя держала под мышкой палку. Она посмотрела туда, где блестела под солнцем Волга, и подумала – смогут ли они туда добраться. Туда же смотрел и Вадим. Прищурившись. Так можно смотреть на вершину, которую нужно взять. На девушку, которую хочешь завоевать. И кто из них неприступней? Возможно, эта дорога, эти двести метров. Нужно было решиться и начать. Сделать первый шаг. Как решиться?
— Настя, — сказал он, — Я помню, там внизу, у реки есть магазин.
Настя оглянулась. Впервые она вышла на улицу через калитку. Кованые узоры на ней заставляли вспомнить дворец.
На улице никого не было. Тут своя «Рублёвка», особняки, никого не увидишь за воротами, и не поймёшь за высокими заборами – есть ли кто в садах. Разве что голоса услышишь. Настя уже поняла, что в этой маленькой деревне все дороги ведут к реке. Она уже видела…
— Да, есть.
— Принеси нам с тобой мороженое. На деньгу!
Он пошарил в кармане и вручил ей купюру.
Настя сорвалась, как будто её ветром подхватило. Замерла, обернулась:
— А вы какое любите?
— Шоколадное.
На берегу стоял единственный тут магазин-корабль. Тяжёлая дверь была приоткрыта. Настя вошла и огляделась. Похоже, магазин был ещё и местным клубом. Большой телевизор, десятка два стульев. Бильярдный стол. И где-то там, в конце большого торгового зала – пара прилавков.
Тут продавалось всё: сапоги и колготки, кастрюли и электроплитки, мороженое и консервы. Худенькая белокурая девушка покупала молоко.
Настя вежливо переждала, и когда продавщица закончила отсчитывать сдачу, спросила мороженое. А потом подумала и ещё спросила:
— Скажите, пожалуйста, тут есть библиотека или школьный музей? Ну, или… а, да… Школы нету. Вспомнила.
Продавщица не успела ещё ответить, когда обернулась девушка. Настя подумала — какая она красивая. Волосы цвета спелых колосьев и огромные карие глаза. Только лицо у неё грустное. Очень грустное.
— Ты книги ищешь? — спросила девушка. В голосе её чувствовалось понимание. Слово «книги» было точно пароль, связывающий тех, кто без чтения жить не может. Наркоманы, подсаженные на один и тот же наркотик из вымышленных миров.
Настя вздохнула, понимая, что книги ей вряд ли обломятся.
— Я хотела прочитать про тот старый белый дом. Ну, тот, где озеро… Я хочу знать про людей, кто там жил.
И вдруг она увидела в глазах девушки вспыхнувший интерес.
— А почему ты хочешь о них узнать?
Ну, как Насте было сказать, что её неудержимо туда тянет? Она помолчала, подыскивая слова. Но девушка не дожидалась ответа:
— Я немножко про эту усадьбу знаю. Если хочешь, зайдём ко мне домой, я тебе расскажу. И фотографии покажу. Тебе родители разрешат пойти ко мне? Ты сюда на лето приехала?