— Не по правилам!
— Давайте про Машу, ржачно же! Такая блоха, а такого медведЯ гоняет!
Голоса смешивались боролись – кто громче. Смотрели «Машу и медведя», старые фильмы Диснея, даже «Ну, погоди». «Трудный ребёнок» привёл зрителей в восторг, как и «Бетховен». Потом, не разобравшись, поставили «ужастик», из тех, что не следует смотреть детям. И тогда Вадим демократию свернул. Показывал те фильмы, которые любил с детства. Нынешние ребята даже названий многих не слышали.
Вадим на время отложил мысли о своём будущем. Клеил для пацанов воздушного змея, показывал, как лучше его запустить. А потом сколотил стенд и стал учить всех, кто пожелал — метать ножи.
Любовь местных мальчишек к нему дошла до самозабвенного обожания. Девчонки являлись то с банкой парного молока, то с материнским пирогом.
— А дядь Вадим выйдет? – стучали в калитку кулачки.
Бабушка опускала очки, смотрела поверх:
— Если бы они так спрашивали – «Колька выйдет?» или «Васька выйдет?», я бы поняла. Вадим Юрьевич я рада, что вы уже выходите из дома, но всё-таки… Эти дети вас не слишком утомляют?
Для бабушки послеобеденный отдых — было дело святое. А теперь не дом, а какой-то детский клуб.
— А брат ваш не будет в претензии, что сюда приходит всяк, кто хочет?
Вадим только улыбался, и в такие минуты сам казался бабушке мальчишкой. Улыбка у него была удивительно светлая.
Но теперь Настя отдавала своё время не только ему. Она опрометью, раскинув руки как птичьи крылья, сбегала с пригорка – к реке, к дому Наташи.
Наташа набивала её карманы конфетами, она уносила отсюда книжки. Но главное было не это. Никогда не говорила Наташа: «Тебе это ещё рано, ты не поймёшь». О чём бы Наташа ни рассказывала, она всегда говорила с Настей, как с равной, как с подругой. И ещё — жила она как будто в облаке тихой грусти. Это грусть ужасно хотелось развеять, но не получалось
Они вместе пересмотрели все альбомы. Но среди всех снимков – старинна фотография была только одна. Настя всмотрелась и вскрикнула:
— А это кто?
Изображена была группа прелестных юных девушек, а впереди, вполоборота – та самая девочка, которая являлась уже несколько раз Насте во сне. Три прочие девушки были старше, взгляды их были исполнены достоинства, а девочка смотрела исподлобья, вроде бы хмуро, но Насте показалось, что ещё несколько мгновений – и она или окружающих рассмешит, или сама рассмеётся.
— Это царевны, — сказала Наташа.
— Настоящие?
— Самые настоящие. Ольга, Татьяна, Мария и самая младшая — Анастасия. Великие княжны Романовы.
— Настя? Как я?
Наташа кивнула:
— Твоя тёзка. Они с графиней Верой, кстати, знали друг друга. И писали друг другу письма. И обе погибли.
И Настя повторила слова, ставшие у них с Наташей уже почти паролем:
— Расскажи!
**
По ночам комната залита серебряным светом луны. Другие краски исчезают: всё только чёрное, серое и серебристое. Скоро будет праздник Ивана Купала, когда можно искать цветущий папоротник. А русалки выйдут на берег – отдохнуть от своего тайного житья в глубинах, понежиться в лунном свете. Будут неторопливо перебирать мокрые косы, снимать с них запутавшиеся меж прядей водоросли, чесать гребнем. И тем самым убедят любого, увидевшего их в своей всамделишности. И такая ледяная и страшная тайна за каждой русалочьей судьбой, что…
Настя приподнялась, окутанная лунным сияньем. И вот почему-то она уже не у себя дома, а это Наташин дом. Но видит его Настя так отчётливо, будто сама она бесплотная, скользит между предметов, может приблизиться к ним, чтобы разглядеть.
Вот книги. Томики Гоголя в переплёт, будто сделанном из коричневого мрамора. У бабушки тоже есть такое собрание сочинений. Там такие иллюстрации, что ещё не начнёшь читать книгу, а уже страшно. И к «Майской ночи», и к «Вию», и к «Ночи накануне Ивана Купала». Ведьма протянувшая костлявые руки к маленькому мальчику, умершие – и в смерти ожившие отец и сын — выехавшие на коне на обрыв. Русалки опять же…
А в углу комнаты, в самом тёмном сейчас углу – икона. Старинная, прабабушки Наташи. Или прапрабабушки. Богородица, киот чёрного дерева, стекло отблёскивает. Настя хочет взять икону, но руки её сейчас бесплотны, и тяжёлый образ скользит из них, падает… От падения откалываются от него чёрные щепки. У Насти обрывается сердце. Такое сокровище погубила!