— Я еще не все успел, — сказал Вадим, — Мне ещё нужно несколько дней. А письма писали – это просто есть такая категория людей. Мошенники. Кто-то в соцсетях от вашего имени будет просить всех подряд. Дескать, вы в беду попали и вам нужно срочно сбросить деньги. Другие будут взламывать счета у детей, которым всем миром на лечение собирают. А тут ваш… бывший друг… такой известный человек. Скандалы ему не нужны. Вот и решил кто-то – вдруг удастся поживиться от вашего имени. Втихую. А он, видно, запаниковал. Такие же по себе всех мерят. Решил, что его теперь собираются доить всю жизнь.
—Господи, как же до него донести-то что это не я? Ведь когда они с женой не хотели, чтобы я к Мишке рвалась… они все номера телефонные сменили. Мне теперь не дозвониться.
— Вот что, — сказал Вадим, — Я завтра съезжу в город, и…
— Но вы же ещё…
— Но в гараже же у меня машина, — улыбка его была лёгкой, — А от машины до подъезда дома – дойду как-нибудь.
— Со мной, — сказал Дэн.
— Вас не пустят.
— Там охранником сидит человек, который всем обязан моему брату. Когда.. такие же нехорошие люди хотели на него всё свалить – брат его из тюрьмы вытащил. Это, давно было, правда. Тогда этот парень ещё пацаном был. Но он пропустит. Я с ним говорил. Пропустит.
— И вы надеетесь убедить…
Вадим снова улыбнулся. Только теперь нехорошая это была улыбка:
—У меня есть неотразимые аргументы.
Наташа смотрела так испуганно
— Нет-нет, я никого не убью, как можно… да я пальцем не трону. Клянусь.
Настя сползла чуть со стула, провела босыми ногами по траве. Всё вокруг был такое мирное, тихое… Лягушки так славно вели свой вечерний разговор. Отчего же, отчего ей было так отчаянно страшно?
— Наташа, — сказала она, — Наташа…
А что дальше сказать – не знала. Ей хотелось взять всех за руки – всех троих одновременно, и тянуть отсюда – пойдёмте… пойдёмте же!
— Мы пойдём? – полувопросительно сказал Вадим.
Ему хотелось сидеть тут. Хотелось снять с себя куртку, и накинуть Наташе на плечи. Хотя летний вечер был удивительно тёплым, как вода в ванне. Ему хотелось пройтись колесом, чтобы Наташа улыбнулась. Или хотя бы немного меньше боли стало в её взгляде. Но все мысли, которые приходили ему в голову в её присутствии – были смешными и нелепыми.
— Звезда, звезда! – Настя указывала пальцем куда-то в небо, — Вот там сейчас чиркнула. Не видели? Это сейчас редко бывает. Ещё же июль. Вот в августе!... А звезда чиркнула, да так ярко…. Давайте ещё посмотрим – вдруг ещё одна пролетит! Ну, вот как под неё можно загадать желание? Это же один миг! Даже полмига!
Некоторое время они сидели с запрокинутыми головами. Потом Вадим, а за ним и Дэн поднялись.
— А ты Настя, остаешься?
— А можно? – с пробудившейся надеждой спросила она. Оставаться было нельзя, но и Наташу оставлять было нельзя. А к ним домой она не пойдет. Ни за что не пойдёт.
— Настасья, если бабушка тебя всё-таки соберётся выпороть, я ей обязательно помогу, — пообещал Вадим.
Прощаясь, Настя подержалась за Наташину руку двумя руками. Будто не спокойной ночи желала, а и вправду говорила – прощай!
**
Из окна их с бабушкой комнаты видна была труба. Не такая как у них в деревне. Здесь была Забавная. С выгнутой спиной. И смешным загнутым хвостом.
Настя лежала и смотрела на кошку. Она не знала, сколько было времени – стенные часы висели так, что их закрывал шкаф. Слышно было только как маятник ходит – тут-тук, Лучше бы часы с кукушкой. Та как живая вылетала бы, докладывала – который час. Настя догадывалась, что уже глубокая ночь. И непонятно было, что всё-таки делать – то ли попытаться изо всех сил –,уснуть (кстати, когда стараешься изо всех сил уснуть – ничего не получается) то ли подождать немного – хоть и июль уже, а светает всё равно рано. Вот-вот небо за спиной у кошки начнёт подсвечиваться синим. Пока оно подсвечивалось каким-то красноватым. Что?! Настя кинулась к окну.
Там горело! Там горело! Там поднимался будто большой костёр. Там, где был Наташин дом.
Кубарем, не думая уже о том, чтобы не разбудить бабушку, Настя скатилась по лестнице, кинулась в большой дом. Она кричала ещё прежде, чем забежала в комнату, прежде чем начала трясти Вадима двумя руками: