— Пожар! Наташа! Наташин дом! Скорее! Ой, скорее же…
И когда неловко, чуть не упав, вскочил Вадим, и когда кинулся за ним Дэн, Настя метнулась за ними как собачонка. Но Вадим обернулся и крикнул так страшно:
— Сидеть!
Что Настя упала на кровать, и её как приморозило к ней.
Вадим кинулся – нет, не в ворота, сперва к гаражу, Дэн уже открывал двери в гараж, ворота на улицу…
-— Буксировочный трос! Проверь! Там же эти б…ские решётки! Прыгай на заднее… , — Вадим заводил мотор.
Во двор выбежала бабушка в наскоро накинутом халате:
— Настя!
Настя обнимала бабушку, а та крепко прижимала её к себе и читала молитву, и крестилась, крестилась…
Видно никто не гостил в тех огромных особняках с трёхметровыми заборами, за которыми прятался Наташин дом. Не было кому прибежать, попытаться погасить огонь, звонить, вызывать пожарных. Чуть позже, конечно, кто-то увидит, здесь будут люди. Но пока они были первыми.
Дом горел, видно, подожгли его откуда-то сзади, со стороны сеней, больше всего пламени было там, но разгоралось быстро. Занималась уже крыша. Все три окна, выходящие на фасад, были забраны новенькими решётками.
Вадим и Дэн бросились к двери. Заперта.
—Наташа! На-та-ша-а!
—Дыма то сколько, командир! Она уже без сознания, наверное…
Вадим накинул крюк на то окно, что было к нему ближе.
Дэн сунулся наперерез:
— Я полезу!
Но Вадим и на Дэна зарычал так же как перед тем на Настю:
— В машину! Заводи, я сказал! И только сунься мне…
Дэн миг смотрел на него, а потом кинулся к джипу. Мотор не хотел заводиться. Ещё раз… Ещё… Наконец-то! Машина с натугой потащилась по лужайке, как будто хотела сдвинуть с места дом…а потом решётка вылетела, и тяжело упала на траву, и почти тут же раздался звон – Вадим высадил стекло.
Дэн видел – он прыгнул в окно так, как будто и не было никакой травмы. Будто только вчера он показывал им, сидящим кружком студийцам – как надо брать препятствия – одним звериным прыжком. А из окон уже валил чёрный дым
… Это только в кино – герой появляется в окне, красиво держа на руках героиню. Когда в проёме возникло что-то черное, и Дэн бросился туда, хотя жар не давал ему подойти, через плечо у Вадима было перекинуто… что… тело? И он одновременно сваливал его в сторону Дэна (тот едва успел подхватить) и покатился оп траве, чтобы потушить занявшуюся майку. А Дэн бил рукой, обмотанный в спущенный рукав, по волосам Наташи. Волосы горели…
Уже были вокруг люди. И бежали ещё. Кричали. Кто-то уже звонил в скорую. Вадим низко склонился над Наташей, и всё не мог решиться приложить пальцы к её шее – бьётся ли пульс…
А дом горел уже весь, одним огромным костром, и искры поднимались туда, откуда падали звёзды.
**
Открытым было только лицо. И то – это было не её лицо. Не Наташино. Пятнистая, розово-красная кожа. Струпья на губах.
«Как же она ест?», — подумала Настя.
Наташа лежала спокойно, смотрела на них, старалась улыбнуться. В палате маленькой сельской больницы она была одна.
Так мирно тут всё было. Чисто вымытый дощатый пол. Открытое окошко, в которое задувал тёплый ветерок. И девушка в бинтах, которая постаралась приподнять руку и помахать им.
Бабушка заплакала. Настя чинно опустилась на стульчик, стоявший рядом с Наташиной кроватью, и положила на тумбочку букет из рыжих лилейников. Бабушка уверяла, что они «не стоят», увядают на другой же день, но Насте эти цветы казались самыми красивыми в саду. Рыжики, весёлые…
Наташа смотрела на Настю с бабушкой. Наташа их узнавала.
— К тебе долго не пускали, — сказала Настя, — Целую неделю.
О том, что произошло за эту неделю – она решила молчать.
— На-шли? — спросила Наташа.
Видно было, что каждое движение губ отзывается ей болью.
— Смотря кого…, — неопределённо сказала Настя, и тут же спросила, — Очень намучилась, да?
Она помнила, как в прошлом году помогала бабушке жарить пирожки на большой чугунной сковороде без ручки. Её задача была – пирожки переворачивать. И каким-то неведомым образом раскалённое масло натекло в тряпку, которой она придерживала край сковороды, а оттуда неожиданно вылилось ей на руку. Слёз было! Не помогала ни холодная вода, ни мазь, которой бабушка мазала ей пальцы. Несколько часов рука как будто варилась в кипятке. А как долго сходили следы ожога!