— Вернусь,— сказал он, — День я тебе не скажу, но мы с тобой ещё будем сидеть на обрыве. С мороженым или без, да? Ты моя умница….
Он прижал её голову к себе, и тихо совсем:
— Спасибо тебе за всё…
Настя смотрела ему в глаза – в его серые глаза, такие уже родные. Где эти чёртовы горы, куда он сейчас попрётся? На другом краю земли? Точно. И сегодня, и завтра, и, может быть, всю-всю долгую тоскливую осень и бесконечную зиму не будет его.
Наташа молчала. Она стояла рядом с Дэном. Меньше его ростом. С потупленной головой. С её-то плеч тяжесть была снята. Он остановился перед ней, и тоже помолчал несколько секунд,
— Ну, будьте, — сказал он.
А потом повернулся, и пошёл.
Дорога впереди была долгой. Долгой. Она уходила через поле – к самому горизонту. Наташа стояла неподвижно, но Настя чувствовала, она сейчас – как тетива натянутая. И точно. Наташа вдруг сорвалась, и легко побежала. Понеслась. И Туман взвизгнул и понёсся за ней вслед.
На пыльной дороге шаги не были слышны. Вадим оглянулся только когда она догнала его.
Настя думала – вот сейчас она бросится к нему на шею. Щаз! Наташа постояла несколько минут, перевала дыхание. А потом взяла руку Вадима. И положила ему что-то на ладонь.
И Настя даже знала, что.
На его ладони свернулась тонкая цепочка. И сияла, переливалась всеми цветами — земными и неземными — «Слеза бога».
— Ты что! – сказал он, — Ты окончательно сошла с ума!
Он сказал ей «ты».
Наташа никак не могла отдышаться.
— Ты же собираешь камни, — сказала она, — Там, где ты бываешь… ты увозишь оттуда камень… на память. А это… Что я буду делать со «Слезой»? Продать её невозможно — это же такая память! Единственная. У неё своя судьба — её нужно дарить любимым людям. А тут я буду смотреть на неё, вспоминать всё и плакать. Возьми! Ну прошу тебя! Я же не та сумасшедшая бабка с «Титаника», которая зашвырнула бриллиант в океан, я тебе в руки даю. Вернёшься ты или нет – помни о нас.
Оба несколько мгновений смотрели на сверкающий камень.
«… Если бы я мог вот так же на ладонь положить свою дущу, и отдать её тебе».
Эти строки вспомнили оба.
Он кивнул, надел цепочку с бриллиантом на шею, хотел сказать, ещё что-то, но развернулся и пошёл.
А они стояли и смотрели ему вслед. Его уже видно не было, а они всё ещё стояли…
Спаси и сохрани тебя, Господи, на всех путях твоих….
Инга и Барон
Если бы судьба решила выполнить любое мое желание, я бы заказала кругосветное путешествие. Круиз. Не торопясь, по морям - океанам, на корабле, огромном, как город. Сейчас такие корабли есть - «Титаник» отдыхает. Я не о том, что на них особенно комфортно утонешь. Но их едва ли обойдешь за всё плавание. Найдешь ли за все сто дней кругосветки время, чтобы заглянуть в каждый уголок?
А ночами можно полулежать в шезлонге на палубе. И. замирая от восторга смотреть, как медленно меняется над тобой небо. Если в начале плавания над головой колышется и переливается во всю ширь небесную зелёно-малиновый занавес Северного сияния, то пройдёт время – и загорятся, вспыхнут впереди путеводными огнями четыре звезды – Южный Крест.
И чтобы непременно были стоянки не только в больших портовых городах, но и на каких-нибудь островах. И меня понесло в сторону от всех пассажиров. Я бы шла, и всё вокруг было как на картинке. На такой банальной картинке, которую хочется рассматривать зимними вечерами. Впереди – белая полоска песка, справа – метёлки пальм на мохнатых стволах, слева – синие океанские волны. И никого. Идёшь себе по песку, всей одежды - полоска шёлка, обмотанная вокруг тела. Она нежная, как ласковое прикосновение. И ветер такой же ласковый и тёплый. Волны шумят, и отзвуком их шумит большая перламутровая раковина, которую я приложила к уху.
И никого вокруг, как в первый день творения. Обогнул Земной шар, голубую бусину, висящую во Вселенной - обвёл пальцем, и уже не напрасно прожил жизнь. Ты видел красоту. Так Маленький Принц знал свою планету.
Это Большое желание. Есть у меня и Малое. Кому-то покажется - противоположное. Ан нет: их объединяют тишина и возможность любования.
Хочу домик, такую избушку в глухомани. Окна в наличниках тонкой резьбы, чьего-то труда, любовного и кропотливого. Заросли сирени, фиолетовые по весне… А за домиком убегает в глушь едва приметная тропинка. И я знаю, что, если идти по ней – обретёшь сокровище: выйдешь к озеру. Вода в нём цвета янтаря, а на дне лежит разлапистая коряга – чистый Водяной. И тишина…