Маклеод с ружьем через плечо смотрел на горизонт, опершись рукой на верхушку низкорослой пальмы. Когда Джонсон вернул трубу Парселу, Маклеод выпрямился во весь рост и проговорил:
— Предлагаю вот что: давайте спалим к чертям этот «Блоссом», и немедленно.
Никто не отозвался, только Бэкер сердито спросил:
— И все дерево тоже?
Этот довод возымел свое действие. Матросы взглянули на Маклеода и тут же отвели глаза. Перечить ему они не осмеливались, но сжечь «Блоссом» — на это они не согласны. Это ведь их собственный «Блоссом». Один лишь каркас и тот — неоценимое богатство для разных поделок. Настоящий умелец смастерит тысячу полезных вещей из всего этого дерева и железа, что находится там внутри.
Маклеод обвел их высокомерным взглядом.
— Господи Иисусе, — протянул он скрипучим голосом, — гроза только
— только миновала, и никто уже ни о чем не думает. Вот они, матросы!.. Безмозглые сардинки. Может, дядюшка Бэкер и не прочь вырезать себе трубочку из киля «Блоссома», только я, уважаемые, не намерен рисковать своей драгоценной шеей ради удовольствия Бэкера. Теперь, когда нас обнаружили, «Блоссом» нам ни к чему, понятно или нет? Он на нашем острове словно визитная карточка: «Здесь проживают мятежники с „Блоссома“. Добро пожаловать, фрегаты его королевского величества!» И визитная карточка к тому же чересчур приметная, шутка ли, за тысячу миль ее видать! Стоит в окрестности появиться кораблю, «Блоссом» к себе любое судно, как муху на сахар, притянет. Надо понимать! Капитаны, как завидят судно на мели, сразу же с ума сходят. Чуть только приметят обломки корабля, и, как бы они ни торопились, тотчас поворачивают и готовы на рожон лезть, лишь бы разгадать тайну. Уж поверьте мне, уважаемые, любой самый захудалый капитан во всем Тихом океане будет рваться к берегу, только дай ему обнюхать каркас «Блоссома». Парсел взглянул на матросов. И на сей раз доводы шотландца подействовали.
— Маклеод, — проговорил он. — Если будет голосование, думаю, что мистер Мэсон должен тоже принять в нем участие.
— Это его право, — сказал Маклеод. И добавил, пожав плечами: — Но готов держать пари на один пенни, что он не пожелает прийти. Уайт, сбегай-ка за…
Он чуть было не сказал «за капитаном». Но спохватился.
— Сбегай-ка за Мэсоном.
Уайт повиновался. Капитана у них больше нет. Но он сам, Уайт, Как был вестовым, так им и остался. Его посылали из одного конца поселка в другой с различными поручениями. Все находили это вполне естественным, и сам Уайт в первую очередь. Через несколько минут Уайт вернулся.
— Не хочет идти, — заявил он, задыхаясь от бега.
Маклеод высоко поднял брови и красноречивым жестом протянул Парселу открытую ладонь.
— Вы сказали ему, что дело касается «Блоссома»? — спросил Парсел.
— Да, — ответил Уайт. Парсел подметил в его глазах враждебное выражение, и снова ему подумалось: чем вызвано это чувство?
— Вы сказали Мэсону, что собираются сжечь «Блоссом»?
— Нет, — отрезал Уайт.
— Ставлю на голосование мое предложение, — с достоинством произнес Маклеод.
Все, за исключением Парсела, подняли руки.
— Если бы мистер Мэсон знал, что речь идет о сожжении «Блоссома», он непременно бы пришел.
— И ничего бы не переменилось, — буркнул Смэдж. — Все равно нас большинство, даже без вашего голоса и без голоса Мэсона.
— Не в том дело, — терпеливо объяснил Парсел. — Лично я согласен, что «Блоссом» надо сжечь. Но я думаю, что мы должны выслушать мнение мистера Мэсона. И прошу поэтому снова сходить за ним.
— Ставлю это предложение на голосование, — сказал Маклеод. Маклеод, Уайт, Смэдж, Хант, а после небольшой заминки и Джонсон проголосовали против. Джонс, Бэкер и Парсел голосовали за. Процедура голосования произвела на Парсела самое тягостное впечатление. Было ясно, что Маклеод располагает «парламентским» большинством и вертит им как хочет. Уайт и Смэдж голосовали с ним по убеждению, Хант — по глупости, Джонсон — из страха.
— Предложение Парсела отклоняется, — сказал Маклеод.
Он сделал паузу и добавил: — Ставится на голосование предложение немедленно сжечь «Блоссом».
Все проголосовали за. Парсел не шелохнулся.
— Парсел? — обратился к нему Маклеод.
— Я воздерживаюсь, — ответил Парсел.
— А что значит «воздерживаюсь»? — спросил Джонсон.
Маклеод пожал плечами.
— Это значит, что ты не голосуешь ни за, ни против.
— Ах вот как! — проговорил Джонсон, выпучив глаза. — Ты говоришь: «Я воздерживаюсь», и это значит ни да, ни нет. А ты имеешь право так делать? — недоверчиво спросил он.
— Ну, конечно.
Джонсон с восхищенным видом помотал головой.
— Ишь ты, вот бы не подумал, — продолжал он. — «Воздерживаюсь», — повторил он даже с каким — то уважением. Казалось бы, самое обыкновенное слово, а какой силой обладает.
— Ну ладно, узнал что к чему, а теперь отвяжись, — сказал Смэдж.
Маклеод откашлялся и торжественно провозгласил:
— Голосовалось предложение сжечь «Блоссом». Семь за, один воздержался, один отсутствует. Предложение принято.
— Давай скорее! — нетерпеливо крикнул Смэдж.
Теперь, когда вопрос был решен, все рвались жечь «Блоссом», словно собирались на увеселительную прогулку. Ну и запылает эта чертова посудина! Камни и те расплавятся! Матросы бросились к берегу, и Парсел услышал торопливые прыжки с камня на камень, потом топот ног по крутой тропинке, ведущей к морю.
Он поднялся, зашагал к поселку и прошел по Ист-авеню. С умыслом обогнул Блоссом-сквер, чтобы не отвечать на вопросы женщин.