— Да и у нас, вроде, не холодно, — слегка удивился, взявшийся было переводить, Мамонт.
— Конечно, жарко им во Вьетнаме пришлось, заметил Демьяныч. — Решил, здесь прохладнее будет.
— Ваша проблема в том, сэр, — Повернулся к Мамонту Миллер, — что вас мало. А еще вы и ваши парни, сэр, не владеете тяжелым вооружением. Вы все, конечно, не знаете, что сейчас война ведется с помощью техники. Еще одна проблема в том, что у вас нет боевого опыта…
— У тебя есть, у одного, — заметил Мамонту кто-то из мизантропов. — Ты с черным, рассказывал, столкнулся?
— Это он со мной столкнулся. И столкнулся хорошо.
— Застрелил?
— Да нет, я его прикладом, студеным оружием, — пробормотал Мамонт. — Как-то не удавалось уточнить, что он не стал убивать, встреченного в лесу, пехотинца.
— …Ваш отряд, сэр, назначен быть вспомогательным — это значит, вы должны помогать армии США, — твердил что-то свое Миллер. — Ваша дело — разведка, может быть в будущем — мелкие диверсии. Еще проблема…
— Спасибо, батюшка, за науку, — заметил кто-то. Оказывается, Миллера еще кто-то слушал. — Поклониться ему что ли? Со злости…
— …Для того, чтобы хорошо владеть оружием нужны ежедневные тренировки, для ежедневных тренировок нужно много времени.
Мамонт уже перестал вникать в слова американца.
— А на нашем острове за ночью всегда наступает утро, — пробормотал он.
— Что? — Миллер, наконец, недоуменно замолчал.
— Много еще у нас отдельных недостатков, — уже громче сказал Мамонт.
— О кэй, — после еще одной паузы согласился Миллер.
За хижиной начинались ежедневные тренировки, здесь их еще называли "учениями". Секс стрелял из винтовки, лежа на самодельном тростниковом мате, посылая пулю за пулей куда-то в кусты.
— Эй, Чак, — Повернулся он назад. Так, на свой лад, американцы почему-то прозвали Чукигека. Передал ему винтовку, свой, повидавший виды, заслуженный "Армалит" с почти начисто облупившимся покрытием.
Чукигек, картинно встав на одно колено, прицелился в кусты.
— Стрельба на звук, — объявил Секс и кинул пустую консервную банку туда, в чащу. Чукигек выстрелил, покачнувшись от неожиданной отдачи.
— Стрельба! — крикнул Секс, кидая банки. Чукигек, зажмурившись, загремел очередью.
— Ну что, попал? — Поднял он голову.
Зрители сзади почему-то засмеялись.
— Снайпер! — проворчал Демьяныч. — Мясной продукт. Куда с вами…
— Может покажешь? — предложил ему Мамонт. Он сидел в плетенном кресле, в трусах, с демонстративно перевязанной ногой.
— Раньше бы показал.
— Раньше батя мешок картошки одной рукой выжимал, — сказал Пенелоп. Секс отошел к кустам, помочиться, этим, кажется, положив конец учениям.
— Что он говорит? — спросил Демьяныч, тыча пальцем в Миллера. Тот тоже забыл об учениях и, как всегда, пустился в воспоминание о Вьетнаме. Сейчас рассказывал что-то, оказавшемуся рядом, Тамайе. Тот, склонив голову, слушал; такое впечатление, что он стал понимать по-английски.
"Почему именно по-английски?" — подумал Мамонт.
— Партизанской тактике обучает, — заговорил он. — Какая, какая — такая1 Бамбуковые колья. В болоте можно прятаться. Болота, рисовые поля…
— Рисовые поля насадить ему?
— …Ямы с крышками — тоже прятаться. Пища, говорит, там сразу гниет. В джунглях американцы болеют, околевают. И не знают чем лечиться и от чего.
— …Вьетконг и СВА роют ямы с кольями, говном смазанными, — продолжал Миллер.
— Помним. Один ваш тоже жаловался, интендант.
Сейчас Миллер сидел на пороге хижины, рядом с расстеленной на траве картой; он, наконец, замолчал и, деловито хмурясь, листал какие-то бумаги. Подошедший Демьяныч с важностью заложил руки за спину, уставился в карту.
"Хоть бы очки одел. Стратег!"
— Что он бормочет? — Кивнул Демьяныч на заговорившего, опять по-английски, Миллера.
— В разведку предлагает сходить. Черные, говорит, по всему острову расползлись. Надо посмотреть, кто где, освоить территорию. Кто пойдет?
— Мне придется, — после долгого раздумья произнес Демьяныч. — Снова. Тамарка еще. Добровольцы есть? Кто на дело?
В разведку опять, по укореняющейся привычке, пошли все. Голоса мизантропов раздавались в лесу, будто в пустой комнате.
— Я черным ловушку учинил, — рассказывал что-то Чукигек.
— Капканы что ли расставил, болван?
— Да не, я выпивки на берегу насобирал, отравил и подложил им. Пусть угощаются.
— Ага, дураки они, такие же как ты, — твою отраву пить. Глупость это все.
— Глупость или не глупость, а результат будет правильный, вот увидишь. Литров двадцать пальмового арака да со старым добрым изопропиловым нитробутилом: на многих хватит. Здесь недалеко. Давайте свернем, чуваки, убедимся.