Пули летели над головой, брызгами отлетали от искореженного пулемета, с визгом вращались вокруг. Мамонт лежал, символически спрятавшись за столб изгороди и вдавившись лицом в землю. Черные стреляли непонятно долго. Какой-то куст сзади трясся и колыхался от выстрелов, будто вращался на одном месте. Пули все цокали в смятый, как лист бумаги, диск пулемета. Кто-то там, впереди, еще не верил, что убил его, Мамонта.
Ответный огонь мизантропов давно уже прекратился. Оказалось, все черные, не прячась теперь, стоят на краю, огороженного бамбуковыми жердями, леса и непрерывно стреляют в глубь его.
Черные бессмысленно стреляли и стреляли. Рядом с Мамонтом остановился кто-то, автомат грохотал прямо над головой, выталкивая черный дым и разбрасывая гильзы. Наконец, огонь стал утихать. Где-то кричали, кто-то требовал прекратить эту пальбу.
В ушах звенело. Как всегда, в тишине будто сильнее запахло порохом, горелым железом. Рядом уже топталось, как оказалось, несколько человек. Мамонт лежал, то ли притворяясь мертвым то ли надеясь, что его не заметят. Он сам еще этого не понимал. Кто-то молча подошел, встал над ним.
— Ну что, долго еще будешь валяться? — Не хотелось в это верить, но это говорили ему. — Вставай!
Сразу онемев всем телом, Мамонт, будто через силу, стал подниматься.
"Вот бы все это опять померещилось."
Черный, не дав подняться окончательно, схватил его за волосы:
— Смотрите, матерого поймали!
С чудовищной, будто не на человеческий череп рассчитанной силой, обрушился удар ногой. Опрокинутый на землю, Мамонт поднес руку к голове, уже поймав себя на том, что боится не лишнее ли это движение, не слишком ли смелое. По голове текло жидкое, кровь.
— Как в мяч! Как в мяч! — ликовал кто-то рядом. — Ух и дал!
— Чего там? Кого победили? — раздался другой, приближающийся, голос.
— Мамонтовца поймали, товарищ капитан-лейтенант.
— Да не мамонтовца, — возразил кто-то. — Вроде самого. Точно, матерый гад!
Из темноты вышел кто-то незнакомый, с густыми усами, с толстой веревкой, почти канатом, в руках.
Вокруг собирались, брели сюда по вспаханной земле черные:
— Правильно, давай вяжи его.
— Чего его вязать, — ворчал усатый, обдав перегаром, накинул петлю Мамонту на шею. — Сразу на ней этого бы и повесить.
— Успеем, — небрежно возразил самый старший, видимо офицер, до этого молча стоявший в стороне. — Не торопись.
— Правильно, не веревкой его вязать, — Подошел кто-то сильно пьяный. — Еще сапогом его по башке казнить. Растоптать, в землю втереть козла!..
Не слушая его, усатый затянул петлю, связал руки Мамонта спереди, сильно, с раздражением и злобой, дернул веревку. Мамонт оглянулся на старшего, наблюдавшего за ними.
— Никак вас, гадов, не добить, — пробурчал тот.
В лесу уверенно сновали, переговаривались черные, пробегали мимо к небольшой толпе, темнеющей дальше в поле. Кто-то вскрикивал и матерился там, в ее центре.
— Вот, велели принести, — доложил офицеру кто-то остановившийся, держащий под мышками охапки знакомого тряпья. — Одеяло или что-нибудь — замполита понесем. Без ноги, видать, остался. Жалко, — как-то неуверенно добавил он.
— Поищи, есть у них там бинты, какой-нибудь гипс?
"Есть!" — чуть не сказал Мамонт.
В руках у офицера появилась бутылка виски с косой золоченой этикеткой. Офицер надолго приник к ней. Матрос с тряпьем почему-то не уходил, стоял внимательно глядя на горло пьющего. В глубине леса будто зажгли свет.
— Подожгли уже, — сказал матрос. — Да у них там и не было ни хрена, в бомжатнике этом.
— Ладно, уносите замполита, он сам пусть там командует. А нам идти надо. Остались еще дела.
Черный все время дергал за веревку. На перекопанном поле будто только сейчас возникли, ставшие видимыми, ростки арахиса. По ним шли черные с Мамонтом сзади, на веревке, куда-то торопились с непосильной для него скоростью. В сумерках, освещаемых морем, блестели их мокрые от росы, будто вдруг ярко начищенные, сапоги. Все еще сумерки. Оказывается, времени прошло совсем мало. Он чувствовал как постепенно появляется, набухает, гигантский, в пол-лица, синяк. Как — то особо ощущалась пустота в этих связанных руках. Руки сами по себе ощущали, что в них должно быть какое-то оружие. Черный с веревкой нес его пулемет, сейчас без диска. Подгоняемый дерганьем петли и матерными угрозами Мамонт будто тоже торопился куда-то.