Из нормальных продуктов упоминания заслуживали две банки сгущенного молока, пара взятых на всякий пожарный случай баночек с консервированной ветчиной и с десяток «бомжей» — именно так в народе называют пакетики с быстрорастворимой без осадка вермишелью.
Вторую укладку Михаил не доразбирал, и без того ясно, что там всякое мелкое барахлишко: футболки, гавайки, запасные плавки, средства от комаров и москитов, а из дельных вещей только упаковка зажигалок и длиннющие туристические спички — разжигать костёр во влажном тропическом лесу. Понадобятся ли спички здесь, вопрос спорный. Очень может быть, что понадобится радиотелефон с одной аварийной кнопкой. Если в августе идут утренние заморозки, то к сентябрю запросто может выпасть снег.
— Эх, — посетовал Михаил, окончив ревизию, — ведь хотел взять топор, но испугался перевеса, а теперь, с одним ножом, что делать?
— Топор есть, — протянула Вичка. — Ты его сам на стол положил, а я завернула и сунула в сумку. Решила, что ты его забыл.
Михаил кинулся к недоразобранной сумке, которую перед отъездом доверил укладывать Вичке, и с самого дна вытащил свёрток: туристический топорик, завёрнутый в махровый банный халат с драконами. Ни то, ни другое брать с собой не предполагалось.
— Вичка, ты гений, когда действуешь интуитивно!
Михаил стащил гидрокостюм, ходить в котором уже не было сил, и облачился в халат, удивительно нелепо выглядевший на диком берегу. Затем он взвесил на руке топор. По совести говоря, не топор то был, а топорик, но всё же лучше, чем красивый нож, которым Михаил пытался орудовать вначале. При виде топора к Михаилу сразу вернулась уверенность и начальственные ухватки.
— Сидишь здесь, — приказал он Вичке, — следишь за костром. По-настоящему следишь, чтобы огонь не погас. На первое время дров хватит, а там я ещё притащу.
Михаил оглядел лагерь, напоминающий разорённое вражеским набегом стойбище, прикинул, что ещё может учудить Вичка, вбил в песок кривую палку, притащенную для костра, поднял валяющийся на камнях аварийный телефон, не найдя иной ёмкости, взял полиэтиленовую упаковку, где прежде мариновались шашлыки, упихал туда телефон и повесил на сучок.
— Это не трогать! Пальцем не прикасаться!
— Я только Анжелке позвонить. Расскажу, какой у нас экстрим, она описается от зависти.
— Это не телефон! С него нельзя позвонить Анжелке, так что не вздумай трогать.
— Хорошо, Михаль. Если он не звонит, так зачем его трогать…
Помахивая топором, Михаил направился к берегу, где громоздился преогромный завал выбеленного временем плавника. Заготовить сколько-то приличное количество дров Михаил не успел, от палатки послышался крик, причём не испуганный, а скорей удивлённый:
— Миша! Миша! — кричала Вичка.
Михаил обернулся и увидел, что к лагерю развалистой походкой направляется белый медведь. К чести Михаила, бежать он кинулся не куда подальше, а на выручку к подруге. Однако миша Мишу есть не стал. Его привлекал запах шашлыка. Шашлык, запаянный в вакуумной упаковке, был недоступен его обонянию, но то, что был вскрыт вчера… Упаковка благоухала на весь казавшийся необитаемым остров, к тому же она висела на самом виду. Медведь подошёл, принюхался…
— Не смей! — закричала Вичка. — Это нельзя трогать!
Медведь и не собирался ничего трогать. Он попросту хапнул вкусно благоухающий полиэтилен вместе со всем, что лежало внутри.
Это был неприкрытый разбой.
Заполярье — край тишины. Здесь заунывно подвывает ветер, с пушечным грохотом лопаются от мороза торосы, сварливо орут на птичьих базарах поморники, но все эти звуки ничто перед извечным безмолвием. Что-то прозвучало и, не нарушив покоя, сгинуло. Есть лишь один звук, оглушающий и ужасный: это рёв корабельной сирены, когда ледокол крушит в океане паковый лёд. Но, как ни будь голосиста сирена, она не может идти в сравнение с тем звуком что издала белокурая бестия. Вичкин визг уходил далеко в ультразвуковую область, что недоступно никакой сирене. Нежный медвежий слух не мог этого вынести. Мародёр подпрыгнул чуть не на метр и кинулся наутёк, разом растеряв всю свою вальяжность.
— Михаил подбежал к Вике.
— Ты цела?
— Цела-а… — пропела Вичка таким тоном, словно только что съехала с американских гор.
— Ну, пироги с котятами! Я на такое не подписывался. Давай-ка отсюда ноги делать… — Михаил перевёл взгляд на палку, сиротливо торчащую из песка. — Телефон где?