– Сегодня в «Маленьком море» я видела Рафаэля с его подругой, – сказала она. – Ты ее знаешь?
Я была не совсем в курсе его последних увлечений и спросила, не Николь ли это. Долорес призадумалась.
– Француженка, похожая на модели Баленсиаги, довольно красивая…
– Да? А что она собой представляет?
– Не знаю. Рафаэль был с приятелями и не познакомил нас.
– Мне тоже не приходилось с ней беседовать. Этой весной они вместе уехали из Парижа, я знала, что они и сюда приедут вместе.
– Но, по-видимому, твой муж не является монополистом.
– Вот как?
– Один итальянский аристократ заезжает за ней на «альфа-ромео».
– Будем надеяться, что Рафаэль останется в неведении, – сказала я. – Он всегда был такой чувствительный…
Долорес тоже улыбнулась. Чичо принес нам стаканы.
– Херес или виски?
Я выбрала херес и выпила его залпом. Очарование южной ночи незаметно завладело мной: веял свежий, напоенный ароматами ветерок, чувствовалась близость моря, и недоставало лишь гитары, сопровождающей грустную прощальную песню. Было приятно пить, отдыхать, чувствовать себя циничной и обсуждать с такой женщиной, как Долорес, неопределенное будущее мужа. В Париже живут слишком суматошно, подобные минуты возможны только в Малаге.
После ужина – лакей был в ливрее – атмосфера сгустилась. Эллен отделалась от мужа и появилась с каким-то некрасивым субъектом. Валтасар хотел было произнести новую речь, но поднялся общий шум, и он удалился, скорчив недовольную мину. Жена Грегорио и молодой человек исчезли. Сеньора Ферреро поднялась и запричитала: «Селия, деточка, где же ты?» Никто ей не ответил, и я рассмеялась. На лице Мигеля так и не дрогнул ни один мускул, глядел он уныло.
– Убирайся, – процедила сквозь зубы Долорес. – Десять секунд давно истекли. Ты портишь нам настроение, сколько раз надо тебе об этом говорить?
Как только луна скрылась за гроздьями облаков, Магда вскочила на стул и предложила искупаться.
– Я погашу свет, и ничего не будет видно… Согласны?
Ее идея была встречена аплодисментами, и я начала раздеваться. Бассейн слабо отражал облачное небо. Бледные тени шевелились под кедрами, потом кто-то взвизгнул и плюхнулся в воду. Долорес не двигалась на своем резиновом матраце.
– Ты не пойдешь купаться? – спросила я.
– Нет, а ты иди, – ответила она.
Голос ее слегка дрожал, и я подумала, что ей хотелось еще помучить Мигеля. Я оставила сложенное платье на траве и подошла к бассейну. Рядом со мной расплывчатым пятном белела какая-то женщина.
– Кто это?
– Лаура. Пошли вместе, а?
Мы бесшумно погрузились в воду, и я поплыла. Вода была восхитительно теплой. Я не купалась голышом с прошлого лета в Сен-Тропезе и чувствовала себя озорной школьницей. Я два раза переплыла бассейн туда и обратно. Лаура не отставала от меня, я слышала возбужденный смех Чичо. Потом кто-то нырнул неподалеку от нас. Это был Роман, и мне пришлось бороться, чтобы вырваться от него. Когда я вынырнула, то увидела Лауру, которая смотрела на нас, стоя на лесенке, уходящей в воду. Через несколько минут, фыркая как тюлень, вновь появился Роман. «Поиграем в прятки?» – предложил он, опять нырнул и ущипнул меня за ногу. Белокурая американка в этот момент проплывала неподалеку от нас и громко взвизгнула. Этот болван нас перепутал. Я разозлилась на него и вылезла наверх. Бассейн был похож на кастрюлю с клецками.
Мне стало холодно, и я побежала одеваться. Лунный свет слабо пробивался сквозь тучи. Я нашла Долорес лежащей на матраце в той же позе, в какой я ее оставила.
– Я вся дрожу, – сказала я.
Она смотрела на тускло мерцающую воду бассейна.
– Разотрись посильней, Магда принесла полотенце.
По-видимому, Роман втихомолку продолжал свое дело. Женщины со смехом возмущались, брызги долетали до нас. В это время я услышала голос сеньоры Ферреро:
– Ты немедленно отправишься со мной, слышишь? Ах ты, строптивая девчонка!
Я быстро оделась. Луна угрожала снова показаться из-за облаков, и все поспешно вылезали из воды. Одна из малагских дам вопрошала, какой шутник спрятал ее одежду. Никто не обращал на даму внимания, а Чичо, прочитав на латыни молитву, начал голышом делать гимнастику.
– Моя одежда… Где моя одежда?
Белокурая американка наконец нашла ее на кактусах. Платье было усеяно колючками, и дама кричала, что хорошо бы посадить в тюрьму всех распутников.
Долорес сказала мне, что у нее свидание с приятелем. Мне тоже хотелось удрать поскорее, и мы направились к выходу.