Чтобы организовать пространство, Осталова прибегает к услугам Федора Кирьяновича. Суходревы живут под комнатой Анны Петровны. Старший сын плотника досиживает срок. Младшего частенько встречают лежащим посреди блевотины под лестницей черного хода. Жена Кирьяновича — кондуктор. Сам он пьет все, что обнаруживает свойства текучести и обнадеживает запахом. Осталова называет Федора «золотые руки», а то, что пьет, то жизнь такая, а он «человек добрый, но слабохарактерный».
Во дворе дома на скамейках сидят старухи. В черно-коричневом пальто, толстая, повязавшая голову зеленым платком, с рваной кожаной сумкой, с неподвижными парусиновыми глазами, — братья зовут ее «лидер», — повествует, как терпит она от соседей — сволочей Суходревов. Все это почему-то интересно слушать, Может быть, потому, что похоже на подглядывание. Тем более чего-то нехорошего.
У глухой стены флигеля буквой «П» галереи, иначе говоря, двухэтажные сарайчики для барахла. Жизнь в районе галерей бойка и весела. Ребята носятся по крышам. Тетки с подушкообразными ягодицами выбивают ковры. Сушат белье. Мужички «соображают». Молодежь любит друг друга в подходящих малопосещаемых местах.
Суходрев оборудовал в своем чулане столярку. Он ладит Осталовым полки под книги, и хоть получаются они «не ахти», титул «золотые руки» с Кирьяновича не смывается. С лицом, словно проморенным марганцовкой (братья шепчут: «Индеец»), седой, с глазами, будто залитыми йодом, входит он к Осталовым в спецовке, пропахшей деревом и политурой, и, ползая на коленях, замеряет стену рулеткой. Пальцы мастера дрожат и не золотые вовсе, а как все руки — от запястья коричневые.
Поздно вечером, ночью, сверху доносятся удары. Падение. Крик. Мотыльками спархивает штукатурка. «Что это?» — «Сын отца бьет». — «Так надо подняться». — «Нет, нет, не надо». И, продолжая печатать, напряженно поглядывает Анна на потолок.
Сыновей, чтобы выросли «мужчинами», Осталова старается приучить к труду. Она приобретает детский набор столярных инструментов, а Суходрев, за определенную плату, привлечен просветить мальчиков в мастерстве. Кирьяныч никак не может собраться начать факультатив. Он ограничивается вводными беседами о назначении денатурата и политуры.
Комплект инструментов изымается у братьев и передается Пане для Мити после того, как Дима сам «осваивает» инструмент. Полумертвый от злобы, бросается он на Сережу с ножовкой. Софья Алексеевна прижимает мальчика к себе. Накрывает руками. Чуть помедлив, Дима хватает ее по руке. Через рукоять он чувствует боль Софьи и то, как рвется старческая кожа.
Изыскивая более безопасный способ приобщения сыновей к труду, Анна подряжает работницу сберкассы, знающую семью Осталовых, предложить мальчикам распространение аншлагов с призывами хранить деньги в сберкассе, покупать лотерейные билеты и прочее. Ребята соглашаются. Женщина сует им через аркообразное отверстие в стене пачки бумажек.
Первое время братья опускают листки во все почтовые ящики, навещая каждую парадную. Также предлагают кассирам в магазинах. Потом бумажки — только повод слоняться по таинственным дворам.
Чужой двор. Забегаешь. Мусорные бачки. Кошки. Дверь черного хода. Окно. За стеклами — лицо. Приникает, словно снится тебе. Глаза смотрят пристально, точно через силу. На тебя.
Или просто на улице. Идешь мимо домов. Вдруг — как толчок. Скашиваешь глаза. За окном — лицо. Оно прижимается к стеклу, ползет по нему как улитка, когда проходишь мимо. Оглядываешься — смотрит.
Тебя, запах твой, что ли, чувствуют старухи, сидящие на скамейках около дома. Взгляды их, шевеленье губ провожают твое движение.
Лучший способ привить детям любовь к животным — содержать их, считает Анна. И какого только зверья не перебывает у Осталовых. От сверчков и до собак. И конечно, собаки — наиболее любимые животные, друзья.
Подарив Джипку брату, Анна сдержала слово, и вот они едут выбирать обещанного щенка. Это — эрдельтерьер. Но который из четырех черно-желтых кутят, кувыркающихся в квадрате дощатого загона? Владелица суки демонстрирует каждого, перенося его на стол. Один, по счету последний, напускает лужу. «Этот!» — кричит Дима. Щенок куплен.
Хозяйка диктует Осталовой режим питания собачонки. Дальнейшие консультации — в клубе служебного собаководства. Осталовы везут щенка на такси. Братья спорят, кому держать собаку. Анна замечает, что щенку холодно, и устраивает его у себя за пазухой.
Пса нарекают Фредом в память об эрделе, которого Анна держала в молодости, будучи замужем за отцом Кати. Когда кобеля приводят с улицы, от него пахнет морозом. Запыхавшийся, счастливый, он ждет, когда стянут с него намордник, если не произвели этого на лестнице. Намордник он ненавидит. Трудно на него напялить эту клетку для челюстей. Когда сдергивают, эрдель радуется, обретая полноценность.