Осталова тратит деньги на самые лучшие продукты для своей семьи, на самые лучшие учебники. И самых лучших репетиторов для своих детей, на самого лучшего ветеринара для «семейных» животных, на самые хорошие краски для сыновей, на самую добросовестную поломойку, на самую черную ленту для пишущих машинок, но только сейчас, в тетради-черновике, автор пытается понять, возможно ли было Анне Петровне содержать троих детей и тетку, и даже не только их, а еще каких-то родственников, друзей, просто случайных заблудших человечков. Непонятно!
В Академии ПАУК заработок Осталовой определен в пятьсот рублей (донехлопьевских), так что приработку ей приходится отдавать себя — всю. Заработанные деньги Анна тратит безоглядно, утверждая себя и свою семью с той же энергией, с которой ради них трудится. Поэтому-то Осталова периодически и заводит скромного вида тетради, блокноты, записные книжки и еженедельники, в которые записывает долги: 1500 рублей — Невенчанной, 2000 рублей — Магдалине Георгиевне, 700 рублей — Медовалову и т. д., долги, с которыми только недавно было покончено. А впрочем, так ли это? Сейчас уже 0.47, а с утра почему бы автору не позвонить Анне Петровне (Анне Петровне?), не поздравить бы ее с праздником (сегодня — праздник) и не спросить: «Мама, мы кому-нибудь должны?» — (как будто это его когда-нибудь касалось!).
Пока мальчики заглатывают самые вкусные пирожные в «Копилке», за столиком самой порядочной официантки, Осталова выстаивает очереди в кулинарии при ресторане «Меркурий» за самыми мясными кнелями и самым рыбным салатом для своей семьи, а потом, обрывая руки невыносимо тяжелыми мешками с видами города, заталкивает сыновей в такси и везет домой, чтобы там, перед тем как вновь сесть за пишущую машинку, усадить мальчиков за уроки, перечислить Софье умерших родственников, сварить обед семье и Фреду, погулять с ним, пытается доказать Ларисе, что Сережа не хуже Аллы читает по-немецки, а Лева никогда не был шизофреником, ополоснуть стульчак, который, по словам Крысы, облит якобы Татой, вызвать мастера для ремонта радиоприемника, а начав печатать, смотреть первенство мира по фигурному катанию, слушать новые песни Фляжковердиева, и историю гимназии Осталовых, и Катину истерику из-за того, что она не в состоянии запомнить даты съездов, через каждые семь с половиной минут подходить к телефону, а в конце концов схватить ремень, чтобы разнять сыновей, дерущихся за право пускать мыльные пузыри в глаза остервеневшему Фреду.
Председателю районного исполнительного комитета депутатов трудящихся Безжалостного района тов. Овцеву Д. Д. от Осталовой А. П., проживающей Безжалостный остров, 9-я Кривая, дом 5, кв. 3, работающей в Академии ПАУК (машбюро), Бывший пр., 16
Глубокоуважаемый тов. Овцев!
Только крайние обстоятельства заставляют меня обратиться к Вам и просить или о личном приеме, или если Вы не можете уделить мне некоторое время для беседы, то я Вас прошу поручить депутату разобраться в моем сложном и, по сути дела, вопиющем положении, в которое я и моя семья систематически попадаем из-за квартирных отношений с Геделунд В. А.
Я работаю в Академии ПАУК, имею двух сыновей — Сергея и Вадима. Кроме сыновей со мной вместе проживают моя мать Геделунд-Осталова Мариана Олафовна, 74 года, пенсионерка, в прошлом преподаватель вуза, тетя — Софья Алексеевна, 79 лет, учительница-пенсионерка, брат — Осталов Лев Петрович, работающий художником в Музее Уродств и Гармонии при Академии ПАУК, и фактически я опекаю потерявшую зрение пенсионерку Невенчанную Анастасию Николаевну, 75 лет. Все три старушки-пенсионерки, причем две из них — Геделунд-Осталова М. О. и Невенчанная А. П. — продолжают вести общественную работу, а Геделунд-Осталова М. О. еще занимается литературным трудом.
Вся эта группа людей на протяжении многих лет терроризируется в квартире со стороны Геделунд В. А., которая является, к сожалению, нашей родственницей. Моя семья сейчас уже дошла до предела, измученная постоянными ответами на все заявления, которые подает в разнообразные инстанции, чаще всего в милицию, Геделунд Варвара Акимовна. Она обвиняет моих сыновей (и других жильцов) в самых разнообразных поступках, которых они никогда не совершали. Все фантастические вымыслы Геделунд В. А. занимают много времени у тех, кто вынужден их разбирать (напр., наш уполномоченный капитан Ышты).