В среду Гейзер был дежурным. На перемене я зашел в класс. Хотел точнее узнать расписание. Марк начал меня выгонять. Я задержался. Гейзер меня толкнул. Вслед плюнул. Попал. Я брызнул в него из умывальника. Марк еще раз плюнул. Я опять брызнул. Он за мной погнался. Нас остановил Сергей Аистович. Сказал — разобраться самим. Мы подрались. Когда Сергей Аистович сказал — закончить, — Марк толкнул меня в спину. Я набил на лбу шишку.
Перед уроком алгебры я подошел к Марку. Похлопал по плечу. Предложил прекратить вражду. Сказал тихонько: «Давай мириться, Гейзер». Он за мной погнался. Я отошел к задней парте. Марка задержал Кислый. Но у Кислого правая рука сломана. В гипсе. Он не мог долго держать Гейзера. Марк не решился драться с Кислым, который сильнее его, а обежал вокруг колонки. Я пробежал к двери. Марк — за мной. Выскочил в коридор. Марк — за мной. Нас увидел Одиссей Митрофанович. Отошел в сторону. Мы пронеслись дальше. Учителя на нас не обращали внимания. Сергей Аистович просил нас не разнимать.
Я влетел в вестибюль. Гейзер стоял на втором этаже. Плевался в меня. Я добежал до входной двери. Марк — за мной. Я выскочил на улицу. Крикнул: «Хватит. Урок начался». Марк ничего не понимал. Как зверь гнался за мной. Я замер у бочки с белой краской. Гейзер не смог затормозить. Проскочил вперед. Схватил доску длиннее себя. Пути назад не было. Я отступил к набережной. Прижался к парапету. Марк бросил в меня доску: я нагнулся. Он взял поменьше. Швырнул. Я отклонился. Она пролетела около уха и тоже шлепнулась в воду.
К нам подошел моряк. Марк его не слушал. Бегал за мной вокруг офицера. Старался ударить в нос. Потом отвернулся. Пошел к школе. Я за ним. Учиться-то надо! Но Гейзер спрятался за дверью. Как только я подошел, он пустился за мной. Мы петляли среди машин.
Я забежал в школу. Мы протопали по залам и коридорам. Потом Марк убежал. Без разрешения вошел в класс. Сел за парту. Одиссей Митрофанович очень удивился. Сказал: «Выйди из класса!» (Приблизительно.) Марк засмущался. Сказал: «Я ничего не делал». (Так говорят свидетели.) Затем вошел я.
Одиссей Митрофанович отправил нас к директору и без справки велел не возвращаться. За нами закрылась дверь. Марк снова погнал меня. Загнал в тамбур около учительской. Сергей Аистович видел, как мы дрались.
Марк убежал. Я — за ним. Он — за мной. Нас остановила Эвелина Карловна. Она не знала, что нас нельзя разнимать. Направила в учительскую. Марк не пошел, остался напротив дверей. Подошла медсестра. Сказала: «Идите, подеритесь». Но потом отвела в свой кабинет. Марк упирался. У себя она поговорила с нами. Отпустила.
Мы зашли в класс. Сказали, что нам разрешили войти. Вошел Сергей Аистович. Отвел нас в большой зал вместе с Уключиным, который получил в четверти шесть двоек и одну тройку.
Мы больше не дрались. Сергей Аистович попросил нас описать нашу ссору. Мы посмеялись. После звонка взяли свои портфели и пошли домой.
В пятом классе — смена классного руководителя. Также запись в дневник новых предметов: литература, география. Иностранный. Прощание с привычными: русский устный, прилежание. Новый руководитель — Сергей Аистович Орешник. Ребята принимают его за старшеклассника. Родители тоже ошибаются. Даже гардеробщица Вермишелева орет на Сергея: «Что ж ты, оболтус, ко второму уроку явился?» А он тихо: «Я — преподаватель русского языка и литературы». — «Извините».
Орешник чересчур худой, а лицом — изможденный. Зуба центрального верхнего у него нет, и благодаря этому он тоже кажется не старше, а моложе. Сергей Аистович — шахматист. «Я всего лишь перворазрядник», — приминает он пятерней зачесанные назад волосы. Смех его надрывен, и собеседники боятся, что перейдет в рыдания. Однако когда Осталовы приглашают Орешника в шахматный кружок, он четыре раза обыгрывает Ревекку Самойловну, а она — мастер. «Ваша наставница много думает», — отзывается Сергей о матче. «У него, я бы сказала, авантюрный тип игры. Шахматист должен следить за техникой, — заключает Ревекка. — Но это между нами. Он же ваш классный руководитель». Оценка рождает кличку Авантюрист. И позже: Авантюра.
Учителя в школе меняются часто. Ребята не успевают запомнить имя-отчество преподавателя, как вместо него — новый. «Такой у нас уже был», — определяют школьники знакомый тип. Совершенно необычным оказывается историк — Одиссей Митрофанович. Все влюбляются в него сразу, забыв свое недоверие к взрослым, свою иронию и враждебность. Девочки в первый же урок задают вопрос: «Что такое любовь?» — «Какую любовь вы имеете в виду? — разводит руки: правую с указкой, левую — с тряпкой для стирания с доски. — Есть любовь к искусству. Это — страсть к литературе, собирание книг. Посещение музеев. Влечение к театру. Многое другое. Любовь к спорту. Это — фанатизм штангистов, бесстрашие альпинистов. Прочее. Любовь к природе. Это — коллекционирование растений. Уход за ними. Оберегание от уничтожения. Есть любовь к животным. Это — собаководство. Содержание птиц. Рыб. Существует любовь к человеку. Это — взаимные интересы. Дружба. Помощь в трудную минуту. Что вы имеете в виду?» Молчание. «Боится», — разоблачает Сережа.