— Так король. Не, я попробую, конечно…
— Все, всем тихо! — распорядился Чехов. — Ляпа — торжественную дробь.
Ляпа забарабанил ладонями по столешнице. Трум-трум, трум-трум. Чира фыркнул и скрестил руки. Тр-рум!
— Тяни, Лага, — сказал Титыч.
Игорь посмотрел на Королеву.
— Вытяни туза, — пожелала она.
— Но лучше короля, — сказал Чехов. — Чтобы держать марку.
— Нет, туза.
Ирка сделала руками несколько пассов, как заправский медиум или ворожея, призывая на Игоря удачу. Восхитительные глаза ее смеялись.
— Можно я тоже? — спросил Чира. И вскинул руки к потолку. — Шестерку! Шестерку!
— Даму! — отметилась Рачкина.
— Тише! — прикрикнул Чехов. — Во разорались. Олень сам знает, что вытягивать. Давай, Олень.
Игорь вздохнул и сдвинул несколько карт с колоды. Надо разминать лицо, зашевелились в голове мысли. По нему будут бить, надо разминать. А куда мы пойдем? Не в коридор же с трубами? Значит, наружу.
А вернется только один.
— Лага! Чего застыл? — спросил Чехов.
— Сейчас…
Игорь сдвинул еще десяток карт. Вот бы изображение верхней карты на мгновение проступило сквозь «рубашку». Хотя бы пятнышком с краю. Не было бы проблем. Ляпа, как нарочно, выдал еще одно трум-трум ладонями, сбивая с настроя. Чира щелкнул костяшками.
— Ладно.
Игорь прижал карту пальцем и спустил ее с колоды на стол.
— Наверное, надо перевернуть, — сказал Ляпа.
Словно, блин, открытие совершил! У одного — открытие, у другого — судьба. Перевернешь — и все. Чехов фыркнул.
— Ну, да, Олень, надо бы открыться.
— Да, понятно. Только я сначала сам посмотрю, — сказал Игорь.
— Так смотри.
— Смотрю.
Игорь резко смахнул карту к себе, прижал к груди, чтобы никто даже краем глаза не заметил, что там изображено. Впрочем, сам он уже понял, что «картинкой» там и не пахнет. Девятка или десятка. Жопа. На миг подумалось: надо разыграть радость, будто вытянул туза, и смешать карты. Или даже бежать. Да, бежать. Подкинуть карту — и деру. Ноги у него длиннее, кроссовки новые, фиг Чира его догонит. О Королевой, правда, придется забыть. О подвале. В школе все сразу станет известно. Кто трусов любит? Никто.
— Ладно, — сказал Игорь, — продул я.
Он сбросил карту. Десятка треф. Жопа, как и сказано.
— У-у-у! — разочаровано провыл Ляпа.
— Да, — сказал Чехов, — чуда не произошло.
Он вскрыл банку пива и подал его Игорю.
— Не, — мотнул головой тот.
— Зря, притупляет болевые ощущения.
— Может я его не больно, — сказал Чира и заулыбался.
Он стал вдруг Игорю ненавистен. Длинноносый, смуглый, с тонкими губами и колючими, злыми глазами.
— Зрителей не приглашаете? — спросил Чехов.
— Нет, — сказал Игорь.
— Так чего, пошли, выпендрежник?
Чира попытался схватить Игоря за шиворот, но тот сердито отмахнулся.
— Руки!
— Хорошо, — Чира подождал, пока противник встанет. — Пошли-пошли.
— Иду!
Игорь оглянулся. Королева с отсутствующим видом рассматривала десятку треф. Чехов пил пиво. Титыч, наклонившись, через Рачкину шептал что-то на ухо Ляпе. У одной лишь Рачкиной лицо был полно сочувствия и сострадания. Но это, видимо, потому, что Титаренко упирался локтем в ее ногу.
— Идем, — сказал Чира.
Он сунул руки в карманы и пошел расхлябанной походкой к выходу. Как в тумане мелькнул тамбур.
— Э, вы куда? — спросил Ромыч, когда Чира взялся за засов.
— Да так, выйдем, кое-что перетрем.
Ромыч на мгновение поднял голову от «Электроники».
— А с вами можно?
— Сиди.
Чира щелкнул Ромыча по лбу, поверх очков с толстыми линзами.
— Да иди ты! — запоздало дернул головой Ромыч.
Двор за домом был захламлен. Использовали его, похоже, редко. Упирался он в забор, за которым вырастал глухой, безоконный торец похожего на склад здания. Поверху забора вилась ржавая колючая проволока, свисающая опасной косицей. В одном углу двора темнел неказистый сварной остов, оставшийся то ли от уличного ларька, то ли от какой-то иной постройки. В другом углу из кучи щебня прорастал железобетонный тюбинг. Свободного пространства оставалось немного, но и его отъедала зелень, растущая под окнами.
— Тесновато, — заметил Игорь.
В животе что-то болезненно сжималось, ноги так и норовили подломиться. Будет драка, будет драка! — паниковал кто-то внутри его головы.
— Ну и че? — оглянулся на двор Чира. — Нам места хватит.
На близких окнах первого этажа желтели тонкие шторы. В прореху между ними были видны часть стены в розовых обоях и потолок.