Игорь заволновался.
— Маша.
Лаголев пересел к Натке.
— Маша, — сказал Игорь, взбив челку, — пожалуйста, тебе надо встать со мной за холодильник.
Натка ущипнула мужнину кожу на руке. Лаголев трактовал это как удивление необычной формой приглашения к совместному времяпровождению. В общем, мало сын на острове стоял.
Девушка вспыхнула.
— Зачем?
— Маш, ты не подумай, — залепетал Игорь, тараща на нее глаза, — я не имею ничего такого… Ты же хотела помощи?
Лаголев поймал его полный паники взгляд.
— Маша, это что-то вроде эксперимента, — сказал он. — Никакого подтекста он не содержит. Там есть специальная разметка, в ее границы надо встать.
— А потом? — спросила Маша.
Лаголев прищурился.
— Ты веришь в чудеса?
— Нет, — тихо сказала гостья.
Лаголев ощутил, сколько разочарования вложено в это слово.
— Значит, ты сможешь убедиться в том, что они существуют, — сказал он.
— Вы серьезно?
— Совершенно.
Маша встала.
— Я вам верю, — сказала она. — Почему-то.
Лаголев чуть не ответил: «Потому что я лев. И яблоня». Но сообразил, что всего лишь неумно пошутит. Выпрямив спину, девушка шагнула за холодильник. Игорь посторонился.
— Не заступи только, — сказал он, пряча заботу за грубоватым тоном.
— Хорошо.
— И мне еще надо ногу поставить.
Игорь, как и Маша, прижался к холодильнику.
— Теперь дай руку.
— Совсем как ты со мной, — шепнула Лаголеву Натка.
Чмокнула губами в щеку.
— Ш-ш-ш, — сказал Лаголев.
Он вдруг подумал, что бесконечно долго можно смотреть не только на огонь или проточную воду, но и на то, как преображается человек.
Потому что это чудо из чудес.
Лаголев не видел Машу целиком, Игорь закрывал девушку своим длинным телом и волосатой головой, но тепло, текущее сквозь нее, чувствовал, внутренним слухом слышал, как вымываются боль, напряжение и глухой, постоянный страх за младших брата и сестру, за мать, за день впереди, как пропадают настойчивые суицидальные мысли, и вместо них прорастают бесстрашие и радость.
Маша несколько раз хихикнула, словно Игорь, балбес, щекотал ее ладонь, потом качнулась, и Лаголев увидел ее освещенный островом профиль. Эх, в такую бы влюбиться!
— Все? — спросил Игорь.
И повел ошеломленную девушку к столу.
Остров, пока живет в людях, всех делает красивыми. Но Машу наделил чарующей, притягательной красотой. За которую и жизнь отдать, и в бой идти — не страшно. Натка шутливо закрыла Лаголеву глаза.
— Хватит пялиться, Лаголев.
— Я не пялюсь, — возразил он.
— А что ты делаешь?
— Я таращусь.
— Игорь, кстати, все слышит, — сказала Натка.
С этим бы Лаголев поспорил. Вряд ли что Игорь слышал и видел, кроме Маши. Он стоял наклоненной пизанской каланчой и глупо улыбался.
Мотылек у свечи.
— Маша, — позвала Натка, — Маша, ты как?
Девушка медленно повернула на нее искристые, ореховые глаза.
— Мне все снится? — спросила она. — Так ведь быть не может.
— Может, — сказал Лаголев. — Только начальный эффект совсем короткий. Ты еще посиди, а потом снова встань на остров.
Маша кивнула. И вдруг, быстро поднявшись, поцеловала Игоря в щеку. К такому сын явно не был готов и, пробормотав: «Да я это… я так…», окривел каланчой уже в другую сторону. Только улыбка сделалась еще шире.
— Извините, — сказала Маша, — а можно я маму приведу?
В среду Натка пришла с работы пораньше и чуть ли не силком притащила с собой коллегу — маленькую, нервную женщину с огненно-рыжими волосами и напомаженным, ярко-алым ртом. Лаголева, у которого выдался свободный вечер, познакомили с ней мельком (это Ира, Саш) и выгнали с кухни. Разговор намечался непростой, женский. Из комнаты Лаголеву слышались то истеричный хохот, то выкрики (матерные), то оголтелый звон ложки о фарфор. Один раз сквозь двери и телевизионную завесу прорвался истошный выкрик: «И как жить, Наташка? Как жить, если нет ее, жизни-то?».
Потом все стихло.
Лаголев шевелил плечами и думал: сколько перекореженных людей. Сколько несчастных, потерянных, страдающих людей! Господи, дал бы ты каждому по острову. По квадратному метру — с рождения. Или квадратный метр тепла — это много?
— Саш, — минут через десять заглянула в комнатку Натка, — чаю хочешь?
— Как все прошло? — спросил Лаголев.
— Хорошо, — ответила Натка. — Но нам, наверное, придется зарегистрироваться как предпринимателям без образования юридического лица.