— Это коллега посоветовала?
— Это шутка, муж.
— А-а!
— Что-то ты плохо соображаешь, — сказала Натка, забираясь к нему на колени. — Давно на острове не стоял?
— С утра, — Лаголев обнял жену. — У меня, наверное, тоже событийный эффект.
— Что бы мы без него делали?
— Без эффекта?
Натка погладила Лаголева по голове.
— Без острова, мой не слишком умный муж.
— Но-но, я еще ого-го!
— Ну-ну.
Поцелуй был с привкусом открытого на кухне вина.
Мать Маши заявилась к ним в квартиру в невменяемом состоянии. Она плевалась и выкрикивала какие-то непонятные угрозы, а когда Лаголев, окунувшись в тяжелый запах немытого тела, перехватил ее со спины, принялась взбрыкивать ногами.
— Я вам… вы у меня… — хрипела она.
Маша, вбежавшая за ней следом, смотрела на мать со слезами на глазах.
— Помоги, — сказал Лаголев Натке.
И они вдвоем стали подталкивать женщину к кухне. Затем к ним присоединились Игорь и Маша. Мать ее упиралась всем своим грузным телом, мотала головой, один раз чувствительно попав Лаголеву затылком по губам. Пальцы рук ее цеплялись за все, что придется, за косяк, за пуговицы чужой рубашки, за кофту дочери.
— Ироды!
Изо рта женщины летела слюна. Опухшее лицо наливалось кровью. В глазах плескалась муть. Она смогла вывернуться из захвата, оттолкнула Лаголева плечом, сунула пятерней Игорю в лицо, но Маша бросилась ей на грудь.
— Мама, пожалуйста! Ты же сама хотела!
Женщина бессознательно заключила дочь в объятья и, окруженная Лаголевыми, закачалась на неустойчивых ногах.
— Я вас всех запомню, — зловеще произнесла она. — Я еще…
— Тихо! — крикнула вдруг Натка.
В ее голосе было столько силы, что мать Маши захлопнула некрасивый рот и заморгала.
— Для тебя же, дуры, стараемся!
Натка отцепила девушку от матери и потянула женщину к нише за холодильником. Та, словно оглушенная, пошла, не сопротивляясь. Куртка сползла с ее плеча, открывая линялый халат, рукав обмахнул холодильную дверцу.
— Встань сюда, — скомандовала Натка.
Резким движением она развернула женщину лицом к стене.
— Двинься.
Натка встала напротив, раскрасневшаяся, сердитая. Мать Маши следила за ее приготовлениями рассеянным пьяным взглядом.
— Ты по какому праву…
— Руку!
Натка сцепила пальцы на чужом запястье.
— Я спра…
Остров едва ли не полыхнул вживую. Тоже сердито. Во всяком случае Лаголев мог бы поклясться, что видел золотистый столп, на мгновение проросший сквозь пол и окутавший поставленную в его границы жертву. Женщину затрясло. Она застонала. Но Натка держала крепко.
— Похоже на экзорцизм, — брякнул Игорь. Потом сообразил, что рядом находится Маша, и произнес: — Извини.
Девушка вздохнула.
— Я тоже об этом подумала.
Потом они сидели на кухне, и Машина мать пила чай. Остров поправил ей лицо, снял болезненную отечность, убрал синяки под глазами, заживил разбитые губы. Женщина оказалась одного с Наткой возраста, хотя изначально производила впечатление чуть ли не пятидесятилетней. У нее был приятный, открытый взгляд.
Лаголев замечал, что после острова какие-то люди меняются сильно, какие-то совсем немного, некоторые становятся выше, другие теряют шрамы, ожоги, папилломы, третьи вдруг забывают о внутренних болячках. Но впервые он видел, чтобы с человеком произошла настолько разительная перемена.
В сидящей за столом женщине было трудно узнать ввалившуюся к ним в квартиру пьяную гостью. Другое лицо, другие глаза. Лаголев, если бы не присутствовал в это время на кухне сам, наверное, подумал о подмене. Догадаться, почему так случилось, было не сложно. Машина мать упорно убивала в себе желание жить и жизнь вообще.
Остров это вернул.
— Зачем? — спросил Лаголев.
Женщина вздохнула. Увиливать, говорить неправду после острова было невозможно.
— Я не видела выхода.
— А сейчас?
Женщина улыбнулась.
— Мама!
Маша, заплакав, ткнулась матери в грудь. Та ласково погладила ее по вздрагивающему плечу.
— Ну что ты, дочка, что ты. Прости меня. Как-то все навалилось… Я не выдержала.
— Маша, — сказал Лаголев, — ты встань-ка тоже.
Девушка подняла голову.
— Куда, на остров?
— Да.
— Вы думаете, мне плохо? — спросила Маша, вытирая слезы. — Мне как раз хорошо.
— Тебе не помешает, поверь.
Девушка хлюпнула носом.
— Ну, раз вы считаете… Игорь.
— Нет-нет, — Лаголев остановил рванувшего на помощь сына, — сегодня без поддержки. Сама.