— Вы за это заплатите, — прошипел он.
Марик фыркнул.
— Какая киношная фраза! Хочешь, Витя проломит тебе череп? Боюсь, после этого никакое лечение не поможет. Мне подвинуться?
— Да, — сказал Лаголев.
Он подтянул сына ближе к холодильнику. Авторитет, глотнув из фляжки еще раз, перебрался на стул правее.
— Ну, я готов. Вы это, повернитесь, чтоб я видел.
— Пожалуйста, — сказал Лаголев.
Он поставил Игоря боком к Марику.
— Смотри на меня, — сказал он ему. — Просто смотри на меня.
Сын мотнул головой, но потом коротко кивнул. Боль и злость мешались в его глазах. Лаголев молча, одним взглядом передал: не надо. Он взял Игоря за руку чуть повыше запястья, решив и дальше показывать бандиту, что только он один и умеет обращаться с островом. Так было безопаснее и для сына, и для Натки. Так создавалось пространство для маневра, если вдруг кому-то из них повезет незаметно завлечь на остров одного из подручных авторитета. Лаголев потихоньку думал об этом.
— Вить, ты тоже смотри, — сказал Марик, — пригодится.
— Зачем? — спросил Витя.
— А вот если какой Колтырь тебя вновь подстрелит, чтобы знал, к кому обратиться. Через меня, конечно.
— Учту, Константин Иванович.
Лаголев смотрел на Игоря. Тепло облекло его с ног до головы, густое, как мед. Злость из глаз ушла почти сразу, но боль несколько задержалась. Он услышал, как потрескивают, срастаясь, пальцы, как сын дрожит, как в груди у него звенит обида. Лаголев зачерпнул от острова ясного спокойствия и послал сыну.
Обида улеглась.
— Ты смотри, смотри, Витя, — будто из другого пространства вещал Марик, — на пальцы смотри. Видишь?
— Вижу, Константин Иванович.
— Бывают же в жизни чудеса.
Лаголев отнял руку.
— Так, малой, — сразу распорядился Марик, — брысь на место. И не отсвечивай. Да, пошевели пальчиками.
Игорь, повернувшись, сжал руку в кулак. Разжал. Сжал снова. Лаголев чувствовал, как ему хочется превратить простое движение в неприличный жест. Молодец, удержался. Сел.
— Хорошо, — кивнул бандит. — Александр, ты тоже… Можешь воссоединиться с семьей. Постой в уголке.
— Что дальше? — спросил Лаголев.
Он встал сбоку от Натки, мельком тронув ее плечо: держись, родная.
— Дальше мы ломаем пальцы твоей жене, — заулыбался Марик. — Надо же закрепить чудо экспериментальным образом. Вдруг у тебя сын просто уникальный, все на нем, как на собаке…
Лаголев, шагнув вперед, закрыл Натку собой.
— Только попробуйте.
Витя со скучным лицом выдвинулся ему навстречу.
— Ну-ну! Тише! — крикнул Марик, предупреждая драку. — Шутка это была, шутка. Витя, вернись к окну.
— Окей, — сказал Витя.
— Вот ведь, и пошутить нельзя, — сказал Марик, дождавшись возвращения охранника на свои позиции, спрятал фляжку и вытянул шею в сторону двери: — Олежек! Олежек, загляни ко мне!
В кухне на голос появился знакомый белобрысый мужчина.
— Давай, Олежек, дуй вниз, скажи Фитилю, чтобы отпустил уже балабола.
— Совсем?
Марик вздохнул.
— Не совсем, Олежик, а на все четыре стороны. Ты понял? И передай, что Константин Иванович долг ему прощает из беспримерной своей доброты. За рассказ вот об этой любопытной квартире прощает.
Подручный кивнул.
— Понял!
— И пусть Лев Арнольдович сюда поднимается. Можешь ему даже помочь.
— Понял. Одна нога здесь…
Белобрысый пропал за дверью.
— Что дальше, что дальше… — пробормотал Марик. Фокус его взгляда снова остановился на Лаголеве. — Александр, а это твое место границы имеет?
— Четверть кухни.
— Ага.
Белобрысый заглянул снова.
— Константин Иванович, — сказал он, состроив жалобную гримасу. — Там на улице народ толпится.
— С какой это стати? — спросил Марик.
— Так все сюда. Типа, на посиделки. У них тут как бы вечера.
— Чего? Гони их к чертям!
— Их там человек пятнадцать.
Марик завел глаза к потолку.
— Ну, вызови ментов, Олежек. Пусть поработают, займутся охраной общественного порядка. Мне здесь собрания не нужны.
— Понял.
— Действуй.
Подручный исчез. Марик посмотрел на Лаголева.
— За деньги народ привечаете или так? — спросил он. И скривился, глядя на реакцию главы семьи. — Что, неужели бесплатно?
— Разве это возможно, постояв на острове? — в свою очередь спросил Лаголев.
— Да я уже понял, что у вас тут сплошная благодать. Чуть сам не вляпался. — Марик передернул плечами. — Хотя мысль интересная. Остров… Остров. Тысяч по сорок-пятьдесят баксов брать за лечение. Особенно, если Крапленого уговорить и на ноги поставить. А за ним и остальные потянутся. Так-то он в немецкой колясочке ездит. Сможешь поставить на ноги парализованного человека, Александр?