— Как интересно!
— И если нам негде будет жить, — сказал Лаголев, — вряд ли я смогу с вами работать. Возможно, найду способ отомстить.
Он посмотрел бандиту прямо в глаза. Словно в стену посмотрел. В пустоту. Но пустота на мгновение дрогнула.
— Я могу легко убить тебя, Александр. И всю твою семью. Вот прямо здесь, — Марик показал пальцем на пол. — Один на другом будете лежать. И никто ничего не увидит и не услышит, хоть вы криком кричите, а дело объявят загадочным и не раскрываемым. Не понятно как, но вместо живых людей объявились три трупа. Чудеса. Что можно сделать? Ничего. Перекреститься разве что. Да свечку поставить.
Он помолчал. Лаголев сощурился. Остров дышал теплом всего в одном шаге. Жалко было, что бесконтактно невозможно распорядиться.
— Кремень ты, Александр, да? — Марик неожиданно улыбнулся. — Ладно, резон в твоих словах имеется. Действительно, куда вы без квартиры? Считай, подобрел я на какое-то время от твоего острова. Лев Арнольдович, есть ли у меня подходящая для людей недвижимость? Желательно, на другом конце города.
Старик кивнул.
— Две квартиры. Одна двухкомнатная, на улице Талалихина, другая однокомнатная — на Малой Социалистической.
— А откуда у меня квартира на Малой Социалистической? — удивился Марик.
— От сестры, Костя, — сказал Лев Арнольдович.
— Ах, да.
Авторитет, размышляя, побарабанил пальцами по колену.
— Ну, что ж, значит, оформляй, — сказал он, — договор купли-продажи на эту квартиру за десять тысяч рублей и договор дарения на квартиру на Малой Социалистической…
— Дарения?
— Дарения, дарения, Лев Арнольдович. Дом там старый, на балансе у совхоза, который и сам при смерти, бывшее общежитие агротехников. Век бы его не видел.
— Мне нужны документы, — сказал нотариус. — Свидетельство о приватизации, кадастровый паспорт или техплан, паспортные данные владельцев.
— Давай, Александр, ищи, — сказал Марик. — Моя доброта на исходе.
Лаголев направился в комнату.
— В шкафу на верхней полке, — подсказала Натка.
— Понял.
Белобрысый подручный давил спиной простенок и читал какую-то книжку, чуть ли не братьев Вайнеров. Лаголев прошел мимо него. Включил свет, открыл дверцы шкафа. Страха в нем так и не было, в груди шевелились лишь недоумение и легкая обида. Как же так? — думалось ему, пока руки в автоматическом режиме сновали среди постельного белья, сорочек, носков, полотенец и вязаных жилеток и кофт. Почему вдруг появляется человек и начинает распоряжаться моей жизнью, моей семьей, моей квартирой, моим островом? Разве это правильно, разве это справедливо?
Потом он подумал: возможно, это реакция действительности на то, что остров из нее выбивается. Мир не таков, как остров. Мир холоден, дик, жесток, полон крови и сломанных пальцев. Остров послужил раздражающим фактором. И мир послал фагоцита. Фагоцита Константина Ивановича по кличке «Марик».
— Саша! — крикнула из кухни Натка.
— Уже!
Лаголев нащупал большую жестяную коробку из-под печенья. Натка хранила в ней все имеющие ценность документы. Лаголев не стал в ней рыться, а сразу определил ее под мышку, потом из ящика серванта выудил паспорта. И что? — вдруг растеряно подумалось ему. Острова больше не будет? Нет, нет, он не согласен.
— Саша! — уже с испугом в голосе крикнула Натка.
Лаголев скрипнул зубами.
— Иду!
Выхода он не видел.
Лев Арнольдович просто-таки засыпал их вопросами, аккуратно записывая в договор необходимые сведения. При этом ответы ему часто были не нужны, он все видел в бумагах. Кто считается владельцами приватизированной квартиры? А, вижу, вы и вы. Лаголев. Лаголева. Паспорт такой-то, паспорт такой-то. А ребенок включен в свидетельство? Нет, не включен. Так даже лучше. Адрес? Вижу адрес. Прописаны, соответственно, там же…
Марик зевал, плотоядно поглядывал на Натку, чесал голень. Минут через десять встал, заглянул в холодильник, угостился бутербродом.
— Это наше, — сказал ему Игорь.
— Хлебало закрой, — отрезал Марик, — по бумагам все почти уже мое. Хотя холодильник… — он смерил взглядом изделие советской промышленности. — Холодильник я поставлю нормальный. Не это чудо-юдо. Олежек!
Олежек просунул голову в дверь.
— Да, Константин Иванович.
— Вызови через Диму или Рустама «Газель» грузовую. Людей с вещами перевезти надо.
— Так вечер.
— Вызови, Олежек. Им необходимо срочно отправиться на Малую Социалистическую. Ты понял?
— Понял.
Лаголев с Наткой подписывались там, где показывал им тонкий палец Льва Арнольдовича, Лаголев пробегал глазами: «…Александр Степанович… года рождения… именуемый в дальнейшем… обязуются продать…», старик переворачивал листы: «Здесь, пожалуйста… И здесь». Затем они писали расписку о том, что получили десять тысяч рублей, хотя, конечно, никаких денег никто им платить не собирался.