Рядом со мной, а если быть точным, прямо на мне, устроилась девушка. Мы в сотнях миль от нормальной жизни. У нас нет крыши над головой. Мы не знаем, что будем есть. Не знаем когда выберемся отсюда. Но это девушка - лучшее, что вообще со мной происходило когда-то. Я о сексе уже и не говорю. Может все дело в том, что нам еле удалось избежать смерти и все чувства заострены, может дело в том, что я в тот момент точно знал - сейчас ко мне в голову, телефон или дверь не ворвется Пол со своими проблемами или Карен со своими истериками. Я мог отдаться своим чувствам и следовать своим желаниям. И не надо забывать, меня потянуло к ней задолго до того, как все полетело в черную бездну.
Значит ли это, что Мили, девушка ищущая приключений, вот так, вдруг, стала для меня важнее всех? Что случилось бы если бы самолет благополучно добрался до аэропорта? Могло бы наше знакомство продолжиться и уж тем более привести к тому, где наши отношения оказались сейчас?
Она так много говорила о своем парнем. Как там его? Как будто сама себя убеждала в необходимости торопиться в его объятия. Но не надо быть большим спецом, чтобы понять, по правде, она явно не хотела бросать свои окопы ради него. Что ж, может он и сам виноват в этом. Мили явно не из тех, кто свои эмоции скрывает, так что он мог бы догадаться, что на самом деле ей нужно.
Но подумав об этом волна холодного страха прокатилась по моему телу.
А сам-то я знал?
И вообще, что я знаю о женщинах? У меня нет ни сестер, ни кузин, мама умерла, когда мне было пять, бабушка с дедом жили в Шотландии, моего отца, англичанина, недолюбливали и навещали нас очень редко. Так что моим воспитанием он занимался сам, а еще его брат, мой дядя Роджер, который был геем, что для понимания женской сущности может и лучше, но не в нашем случае...
Живя в мужском мире, я, наверное, так и остался бы совершённым увольнем, если бы в двенадцать лет меня не взяли на съемки моей первой картины. Это была рождественская история. Я играл приемного сына в большой семье, который всю жизнь мечтал найти своих настоящих родителей.
А когда нашел понял, что его приемная мама гораздо ближе ему, чем настоящая.
Лара Канали, исполнительница роли моей приемной матери, была по сути первой женщиной, которая оказалась рядом со мной и при этом не была школьной учительницей или мед сестрой.
Она водила меня в луна-парк, спрашивала о том, как дела в школе, помогала, если была нужда с уроками, заставила зубрить много стихов, настояла, чтобы отец отдал меня учиться музыке. Одним словом стала чем-то вроде матери, только без материнских чувств и всего такого, о чем женщины обычно говорят с таким вдохновением.
Сейчас Лара уже сильно постарела, но все равно остается для меня главным наставником.
Мои "похождения за юбками", как она называла мои романы и интрижки, ей категорически не нравились и она никогда не упускала случая мне об этом сказать. А Карин, она не любила больше всех моих подружек. Это очень хорошо было видно по ее реакциям на мои рассказы о наших отношениях. Но на удивление, как раз о ней Лара никогда и не высказывалась в слух, наверное, посчитав, что у нас все серьезно.
И оказалась неправа.
Все мои прежние эмоции, страсти, ни в какое сравнение не шли с тем, что со мной происходило сейчас. Как будто тридцать два прожитых года были все навсего репетицией перед сегодняшней ночью.
Мили пошевелилась и приподнялась, положив голову на сложенные ладони.
-О чем ты думаешь?- спросила она.
Я закинул руки за голову, чтобы приподнять голову и видеть ее лицо.
-Если я скажу правду, ты мне не поверишь. А если совру, то не поверишь тем более.
Она усмехнулась.
-Попробуй.
-Я думаю, что так хорошо мне еще никогда не было...
Она снова усмехнулась и сказала:
-Да... У тебя проблемы, в любом случае. Если ты врешь, то врешь ты единственному человеку, который неизвестно на сколько времени будет единственным твоим окружением.
-А если это правда? - со смехом спросил я
-Еще хуже! Потому что на звезду гарема, твоя сегодняшняя партнерша явно не тянет,- сказала она и опустив голову слегка коснулась губами моей груди.
Я опустил руку, погладил ее по голове, провел по запутавшимся в конец волосам и сказал с улыбкой:
-Это ты уж оставь мне решать...
Она пожала плечами, а я подтянув ее поближе к себе поцеловал самый кончик носа.
-Мили, ты на мой вопрос между прочим не ответила,- напомнил я,- могла бы ты быть со мной?
Она повела плечом:
-Я с тобой.
Я покачал головой:
-Потом. Когда все это закончиться,- сердце мое колотилось как башенное, и она заметила это. Положив голову на мою грудь и приложив ухо к тому месту, где было хорошо слышно, как ритмично оно стучит, она послушала минуту, а потом сказала, не отрываясь и не поднимая головы:
-Том, сейчас я по другому и представить не могу. За то время, что я тебя знаю ты просто образец для подражания. Самый лучший во всех смыслах. Но это же не так, наверное. На самом деле все мы люди и у всех есть свои минусы. Я не хочу убеждаться в том, что они есть и у тебя.
Я приподнялся, чтобы посмотреть на нее.
Что за глупости говорит эта девушка?! Лара, почему ты не научила меня тому, что женщины могут быть такими?!
-То есть ты мне отказываешь? - спросил я для уточнения.
Она покачала головой.
Я вздохнул с облегчением. Но на всякий случай переспросил:
-Принимаешь меня?
Она усмехнулась и приподняв голову, посмотрела мне в глаза.
-Давай не будем ни о чем договариваться? Может так будет лучше...
Я положил руки ей на голову и медленно притягивая ее к себе зашептал песенку "What are little girs made of, made of..." (В переводе Маршака: "из чего только сделаны девочки...")
Мили засмеялась и поднявшись еще ближе поцеловала меня и сказала:
-Пора вставать и начинать игру на выживание.
Я кивнул, но не пошевелился, пока ее губы не оказались моими, и я не насладился ее поцелуем до конца.