Я повернулась к нему, посмотрела в глаза и сказала:
-Том, боюсь, что дальше нам не дадут покоя.
Он перестал улыбаться и вгляделся в иллюминатор.
Заметив объективы, он сжал мою руку, как будто хотел показать, что понял о чем я и, постучав Артура по плечу, спросил:
-А можем мы сесть так, чтобы нас на заметили?
Артур пожал плечами, задал этот вопрос пилоту, но тот покачал головой.
-Нет,- констатировал Артур и снова занялся изучением приборов.
Том подмигнул мне и обнял за плечи.
-Все будет хорошо!- сказал он очень серьезно.
Я кивнула, понимая, что соглашаясь вру ему.
Хорошего ждать не стоило.
Самолет сделал еще один вираж и пошел на посадку.
Через пару минут, мы почувствовали удар о воду и дальше уже покатились по волнам довольно быстро замедляясь.
Когда скорость снизилась до обычной моторной лодки, наш крылатый спаситель подкатил к борту авианосца и еще через несколько мгновений Артур открыл дверцу салона и махнул кому-то, кто стоял высоко вверху.
-Бросай конец!- сказал он, схватился рукой за поручень внутри кабины и высунувшись наружу подхватил канат.
Закрепив его сложным узлом на специальном крючке, он ловко выбрался из самолета и через пару минут снова заглянув внутрь сказал, обращаясь к нам:
-Приехали, ребята. Спрятались, как могли - пришвартовались у нижнего трапа.
Том поднялся и прошел вперед к открытой двери. Я последовала за ним, поблагодарив пилота за все.
Пилот не оборачиваясь и переговариваясь с диспетчером, показал мне знак "Ок!" и махнул рукой на прощенье.
Мы высунулись из самолета и увидели небольшой трап.
-Это один из запасных выходов,- объяснил Артур,- все никак не мог понять, зачем они нужны!...- сказал он и улыбнулся.
Мы, придерживаясь за все, что казалось статичным, выбрались из самолета и вступили на трап.
Здесь нас встретил уже военный моряк, выправкой и загаром похожий на нашего провожатого.
Он отдал нам честь и представился.
-Лейтенант О'Браен! Рады приветствовать Вас на борту "Президента Кеннеди"! Поздравляю! - сказал он и повернувшись, повел нас вверх.
Мы кивнули в ответ и последовали за ним внутрь корабля.
Когда-то давно мне доводилось быть на борту авианосца "Миссури". Это было одно из первых моих заданий. Тогда на меня произвело неизгладимое впечатление то, как матросы четко и красиво, будто они актеры бродвейского мьюзекла, выполняли приказы командира.
Сейчас, пока мы шли, длинными не слишком широкими коридорами нам встречались морпехи в форме песочного цвета, летчики и матросы, каждый из которых при виде нас вытягивался в струну и отдавал честь.
Мы кивали в ответ и шли вперед за своими провожатыми.
-Ваше спасение - это, надо сказать, настоящее чудо,- сказал лейтенант, когда мы прошли мимо очередного матроса,- ребята пришли в восторг! Гражданские обычно не способны принимать правильные решения в экстремальной ситуации,- пожал он плечами.
-Это все Мили,- сказал Том и обнял меня за плечи,- и к стати, не такая она уж и гражданская.
О'браен обернулся и поднял бровь.
-То есть?
-Она военный фотокорреспондент,- объяснил он.
-А! Да-да! Точно, я слышал. Так это Ваши фотографии все время по телеку показывают?! Красиво!
-Спасибо,- сказала я опускав голову.
-А вот мы и пришли! - сказал лейтенант открывая дверь.
Мы оказались в широком помещении. Это был больничный блок.
Если бы я не знала, что все это происходит на военном корабле, подумала бы, что это самая обычная больница. Ну, может чуть меньше по размером госпиталя в Сиднее, где мне однажды пришлось лечить перелом, когда я еще в школе упала с велосипеда.
Вспомнив об этом я усмехнулась.
В детстве мне часто приходилось лечить вывихи, переломы или ссадины. А когда я подросла и взялась за камеру, меня как будто стали сторониться пули, шрапнель, снаряды, мины, камни и палки, которыми герои моих фото пытались прикончить друг друга.
Как же все это странно устроено.
Я еще раз усмехнулась и Том, заметив это спросил, чему я веселюсь.
Я поделилась с ним этой мыслью. Он не ответил, только улыбнулся и поцеловал меня в лоб.
В этот момент к нам подошел мужчина средних лет, такой же военной выправки, как и наш провожатый, но только в медицинской форме.
Он протянул нам руку для приветствия, широко улыбнулся и представился:
-Я - док Миррой. Рад что вы целы! Проходите! Сейчас проверитм на сколько с вами порядок, ребята.
Нас разделили. Мною занялись двое помощников дока. Меня завели за ширмы попросили снять майку и осмотрели со всех сторон. Не обнаружив серьезных повреждений, один из молчаливых врачей кивнул и усадил меня на крутящийся стул, чтобы взять кровь на анализ.
-Есть ли жалобы?- спросил он после того, как шприц с моей кровью его помощник унес в лабораторию. Я покачала головой.
Он кивнул и предложил одеться. Тут уж кивнула я и уже взялась за свою майку, как вдруг услышала голос лейтенанта из-за ширмы.
-Мисс Суррей, здесь рядовая Кэтрин МакКормик. Она хочет предложить Вам свою гражданскую одежду, пока Вы не получите возможность вернуть себе свою.
-О, спасибо! - сказала я и отодвинула край ширмы.
Там стояла невысокая девушка, очень подтянутая, с не по женски развитой мускулатурой.
Она щелкнула каблуками и не говоря ни слова протянула мне идеально сложенную майку и джинсы.
Я приняла это как драгоценный дар и сердечно поблагодарила девушку.
С каменным лицом без улыбки, девушка опять щелкнула каблуками, кивнула, давая понять, что не стоит благодарности и развернувшись на месте, строевым шагом зашагала к выходу.
Я быстро натянула новую одежду и вышла из-за ширмы.
К этому времени первый результат анализа был готов и осмотр Тома тоже закончился. Он заправлял свою майку в брюки и так же вышел вперед.
Док смотрел наши карты, кивал и улыбался.
-В целом без отклонений. Хорошо. Но отдых и хороший обед вам необходим. Так, что никаких пресс конференций до завтра,- сказал он лейтенанту.
Тот кивнул, отдал доку честь и предложил нам пройти вперед.
Мы вышли из больничного блока и пошли за ним вслед.
-Мы разместим Вас на капитанской палубе. Кэп будет ждать Вас вечером на обед. А пока отдохните. Мы скажем, всем этим корреспондентам, что врачи распорядились дать Вам возможность отдохнуть. А если Вам нужно позвонить, Вы можите воспользоваться телефонами в каюте. Набирайте 0, и потом просите у оператора внешнюю связь, называйте свое имя и потом набирайте номер как если бы звонили за границу.
Мы поблагодарили его и как только оказались в выделенной для нас двухкомнатной каюте повались на соблазнительно расположившуюся кровать.
-Ну и ну! - сказал Том, когда лейтенант закрыл за собой дверь,- вот, это приключение.
Я кивнула и прижалась к нему покрепче.
Он провел рукой по моим волосам и сказал:
-Не хочешь в душ?
Я улыбнулась и кивнула.
Стоя под горячими струями пресной воды, намыливая друг друга сладкопахнущим гелем, который неизвестно каким дивом оказался на военном корабле, мы целовались и возвращали друг друга из дикой, но ничем не омраченной жизни, назад в цивилизацию.
Потом Том нашел на полочке у зеркала несколько одноразовых станков и стал бриться, что давалось не легко. Борода у него отросла, как у настоящего Робинзона.
Я смотрела на него, Завернувшись в полотенце и у меня было такое чувство, что вот в этот момент я и переживаю самый чувственный опыт в жизни. Когда такое еще раз повториться?....
Вздохнув, я поднялась, прошла в каюту, взяла телефонную трубку, набрала "0" и услышала голос: оператор - рядовая Фергюсон, Слушаю!
Я уже хотела сказать, что мне нужна внешняя линия, но вдруг я подумала, что те кому я должна была бы позвонить сейчас, могут и подождать. Я положила трубку и вдруг почувствовала его руки у себя на плечах.
Я повернулась и увидела его лицо. Почти такое же как в первый момент нашего знакомства, только загорелое до половины и слегка осунувшееся.
-Мили, детка, что не так? - спросил он.
Я опустила голову и сказала:
-Сейчас все в порядке. Я не хочу думать ни о чем.
Он кивнул и поцеловал меня.
-Я тоже,- сказал он у самых моих губ.
Через время, когда он засыпал у меня на груди, а я борясь со сном смотрела на то, как мерно поднимается и опускается его грудь от глубоких вдохов, я думала, где же нам удалось найти силы на такую страстную любовь после всего, что произошло и за прошедшее время и за сегодняшний день.