28. Пресса.
Капитан корабля, полковник Лерой, распорядился провести пресс-конференцию прямо на борту "Президента Кеннеди".
-Это хорошо для нашего имиджа, - сказал он,- ВМС - на страже интересов мирного населения вне зависимости от национальности! - сказал он, приглашая нас пройти в тень установленных специально для этого навесов.
-Только, ребята, Вам не позавидовать!- сказал он,- там, - он махнул рукой в сторону небольшого корабля, на котором расположились репортеры - сотни две газетчиков. Разорвут Вас в клочья.
-Нас акулы не трогали! - заметил я храбро.
-Да, и это странно,- согласился капитал,- в это время года акул здесь много. Но боюсь, им было, чем заняться... Спасатели не нашли всех тел...
Мы помрачнели.
За последние сутки до меня, наконец, начало доходить, что же на самом деле с нами произошло.
Мы спаслись. Только мы вдвоем. Из более, чем трехсот человек. Мы уцелели в открытом море. Мы нашли воду, еду и кров над головой. И все это все время мы были вместе.
Мили и я.
Вечером того дня, когда нас доставили на корабль я позвонил Полу.
Мой агент удивил меня как никогда - услышав мой голос он расплакался.
-Томми! Дорогой! Я так счастлив, так счастлив!... - повторял он,- мы чуть с ума не сошли! Когда пришла эта новость... Господи! Томми! Как ты?
-Да, все со мной нормально! Успокойся! Лучше скажи, где ты?
-Сейчас в Кейптауне. Завтра буду на этом корабле.
-И как ты сюда попадешь? - удивился я.
-Не знаю! Но как-то доберусь! Тут еще и Кристин со мной. Она, как узнала...
Дальше я не слышал, что он мне говорит.
Кристин! Я вздрогнул и инстинктивно посмотрел в сторону Мили, которая выходила из ванной, заворачиваясь в полотенце.
-Пол! Я очень тебя прошу. Не надо Кристин.
-Но... Томми... Во-первых, это хорошо, для вашей раскрутки... Раз уж все так вышло. А во-вторых, попробуй ее остановить! И она уже успела дать интервью...
-Какое еще интервью, Пол?
-Ну, про то, что она.... согласилась выйти за тебя, до того, как ты сел в этот самолет....
Я тихо выругался.
-Что за хрень?! Пол!
Но Пол сделал вил, что связь прерывается и поспешил повесить трубку.
Вот так в один момент все сумасшествие моей жизни вернулось ко мне.
И все страхи, от которых Мили дрожала держа меня за руку в маленьком самолетике, стали мне понятны.
Сейчас эти объективы разорвут нашу жизнь в клочья. Они отнимут у меня право принимать решения самостоятельно.
Мили держалась молодцом.
Она много улыбалась, много говорила с нашими провожатыми. Спрашивала у капитана о чем-то, что касается его службы. Поинтересовалась, сможет ли она приехать к ним как-то с профессиональными целями. Рассказывала им о своей работе. Показывала свои фото в интернете. Одним словом вела себя так, как будто все шло своим чередом. Но ночью она вздрагивала и просыпалась. И каждый раз прижималась ко мне так, как будто знала, что на завтра всего этого уже может не быть.
И если сначала я думал, что ее страхи, это просто проявления натуры на тему "а что будет дальше?", то к моменту начала пресс-конференции меня била дрожь ничуть не меньшая.
Капитан рассказывал о чем-то, что я слушал в пол уха. Я следил за тем, как к нам стали подходить операторы и фотографы. Все они улыбались, старались пожать руки и трепали нас за плечи.
Сама собой у меня на лице включилась улыбка предназначенная для фотосессий. Привычка выработанная за почти десяток лет моей жизни в кино.
И фотографы, конечно, заметив это решили, что доступ для них открыт.
Защелкали фотоаппараты, заблестели вспышки.
Еще через несколько минут вокруг нас собралась настоящая толпа.
Оторопевший капитан и лейтенант о'Браен, явно не готовые, к тому, что репортеры окажутся проворней его солдат, скромно отошли в сторону и наблюдали за всем этим со стороны.
Еще через пару секунд меня оттянули от Мили и нас стали снимать по отдельности, а еще через минуту я услышал крик Пола.
-Том! Томас!
Я обернулся и увидел, как мой агент старается пробиться через набежавшую толпу. Давалось ему это не просто из-за довольно приличных размеров брюшка.