-Плевать! Мы закончили съемки!- почти проорал я.
-Да... Но может придется что-то переснять... Где мы возьмем такие костюмы?!
Я прорычал что-то в ответ на это, но Синди - воробей стреляный и к моим истериками вполне подготовленная, вжала голову в плечи и тихо-тихо ушла из комнаты.
Положив руки на столик у зеркала я посмотрел на себя и мне захотелось плюнуть своему отражению в лицо.
Смотреть на себя мне было противно не просто так, а по-настоящему. Я буквально ненавидел себя.
Причин тому за прошедшие полгода было три. И одна из них сейчас постукивая каблуками, приближалась к моей гримерной.
Так и есть. Дверь открылась и на пороге появилась Кристин.
-Том! Куда ты сбежал? Там тебя репортеры ищут..- сказала она, проходя вперед и поцеловав меня в щеку.
-Что-то важное?- резко спросил я.
Она покачала головой.
-Не-а... Просто Пол рассчитывал на эти снимки... Но, как хочешь...
Я повернулся, сел на крутящийся стул задом наперед, расставил ноги пошире и стал покачиваться.
-Кристин, а вот скажи мне одну вещь. Только честно. Все таки, что тебе до всего, что происходит со мной? Мы с тобой не женаты, не помолвлены, не встречается, даже не трахаемся...
Она подняла бровь и усмехнулась:
-В любой момент можем начать,- сказала она.
Я покачал головой.
-Томми! Да, знаю я! Нужен ты мне очень, истерик неуравновешенный! Хочу своего Оскара.
Я опустил голову и развел руками.
-Если хочешь, можешь забрать мой! И почему ты решила, что если мы будем изображать страстных влюбленных, это тебе поможет?
Она встала, прошлась по комнате и взяла один из цилиндров, которые я надевал вчера на съемки предыдущего эпизода, и как будто стряхнула с него пыль.
-Потому, что так считает мой агент. Я, знаешь ли, предпочитаю не спорить. Я и на площадке никогда не спорю с режиссерами. Ты же знаешь...
Я покачал головой. Да, все это мне давно известно. И потому я был зол. На то, что мне приходиться быть сейчас здесь. Говорить о том, о чем я говорю. Делать то, что я делаю.
Вместо того, чтобы...
А собственно, что я мог бы делать другого?!
Надо было быть откровенным с самим собой.
После того дня, когда странная девушка, лучше которой я не встречал ни до ни после, исчезла из моей жизни таким же странным образом, каким и появилась, у меня было миллион возможностей найти ее. В конце концов популярных фотографов такого уровня не так уж и много. А история, которую нам пришлось пережить делала ее еще заметней.
Но я почему-то послушал сначала Пола, который повторял, что нам сейчас важнее "добить все вопросы". Потом режиссера Дэвида Кроненберга, который пригласил меня в свою картину, но поставил жесткое условие - полное погружение в роль. Потом нужно было все внимание уделять раскрутке картины, за которую меня и номинировали...
Другими словами, я сделал все, чтобы окончательно потерять Мили Сюррей.
В результате Оскара мне дали. Пол ликовал, а я не был удивлен и скорее даже разочаровался. Ну, не был я достоит этого приза в этот раз! Ну, не моя эта была роль! Но, мои приключения и нужный промоушен сделали свое дело.
Получая статуэтку из рук Умы Турман я сказал, что благодарен всем тем людям, которые поддерживают меня, где бы я не был. И передал привет своей спасительнице.
-Миллинда Сюррей,- сказал я,- надеюсь, у тебя все в порядке!
Мне хотелось сказать ей, как я скучаю, как хочу видеть ее, но в этот момент я представил, что репортеры сделают со мной и с Кристин, которая на церемонии присутствовала уже в качестве почти моей невесты, и я остановился.
И теперь когда прошло уже больше полугода, я стоял здесь и еле сдерживался, чтобы не вышвырнуть Кристин за дверь.
Последней каплей стал ее вопрос: куда мы поедем в отпуск?
-Куда?! - совсем невежливо сказал я.
-Вот и я спрашиваю... Куда?- повторила Кристин.
-Ты можешь ехать куда хочешь! Хоть сейчас!
Девушка оторопела и посмотрела на меня глазами полными слез.
Если бы я не знал ее хорошо, и не был бы в курсе того, как быстро Кристин умеет пустить слезу, я бы раскаялся в своей несдержанности. Но вместо этого я сказал:
-Хочешь плакать- иди к себе и плачь! Здесь нечего разводить сопли!
Поняв, что слезы меня не тронут, Кристин тут же усмехнулась и сказала:
-Слушай! А чего ты изображаешь из себя страдальца?! Нужна тебе эта твоя Робинзонша, так найди ее. Чего мучаться?!
Наверное, она и сама не поняла, какой правильный вопрос она задала.
-А ты права, дорогая моя! -сказал я, снял свой бутафорский сюртук и вышел из гримерной.
В коридоре меня перехватила Синди. Она пыталась рассказать мне о чем-то, но я только кивал и шел вперед. Шаг за шагом в моей голове появлялся план. И к тому моменту, когда я уже оказался на улице я в последний раз кивнул девушке. Повернулся к ней и обняв за плечи поцеловал в щеку. Этот шаг удивил Синди до предела. Она замолчала и раскрыв рот стала смотреть на меня.
-Послушай, милая,- сказал я глядя на нее очень внимательно, - ты очень меня выручишь если сейчас, как только я уеду, позвонишь Полу и скажешь, что я уезжаю. Я мог бы сделать это сам, но боюсь эта новость так расстроит его, что он найдет слова, чтобы меня переубедить, а я не хочу чтобы меня переубеждали. Ты поняла? -
Девушка кивнула, но по глазам было понятно, что ничего она не поняла.
-Синди!- сказал я вздохнув,- сегодня мы сняли последний эпизод. Это ты помнишь? - она опять кивнула, но на этот раз понимания было больше,- значит, я свободен,- еще один кивок,- а раз так, я хочу уехать. И об этом я прошу тебя сообщить моему агенту. Поняла?
Девушка помолчала пару секунд, а потом опять кивнула и сказала:
-Поняла! Но ... он, наверное, спросит куда?
Я усмехнулся.
-Мне и самому было бы интересно,- честно ответил я, - но это будет понятно, после того, как я приеду в Сидней. В конце концов в жизни есть еще что-то кроме Оскаров, съемок и денег.
И тут Синди удивила меня очень.
-Наконец! Ты это понял! - сказала она, - желаю тебе найти ... ее...