— Спасибо хоть на этом. Было бы великолепно, если бы вы испросили у меня помощь для убийства меня самого. Но ведь объясняя способ борьбы с другим зрентшианцем, я невольно даю вам в руки оружие против самого себя.
— В конечном счете — да.
Черный Человек подумал. Больше для вида.
— Ну ладно, до меня вы вряд ли доберетесь. Кого вы хоти те убить? Командора? — При слове «Командор» у Олема удивленно округлились глаза.
— Нет, другого. Ария.
— Ха! Как я и предполагал, второй тоже оказался здесь! Егуа Па теперь зовется Арием?
— Да, — подтвердил Русий.
— Странное имя. Хотя не более, чем другие. Жаль, что вы хотите убрать не Командора. Смерть старого Стер Клина порадовала бы меня куда больше. Егуа Па — щенок по сравнению с ним.
— Мы заинтересованы в том, чтобы убрать именно Ария.
— Он что, стал опасен? — Более чем опасен.
— Догадываюсь, что мог выкинуть этот недоразвитый мстительный суслик.
— Послушайте, — вмешался Олем, — а этот недоразвитый суслик не может сейчас слышать нас?
— Вас это сильно тревожит? Успокойтесь, доктор, он еще не дорос до того, чтобы читать мысли. Вот если бы вы покушались на Стер Клина, я бы уже давно беседовал с покойниками…
Русий забеспокоился.
— Значит, Командор знает, что ты сейчас у нас и о чем мы говорим?
— Может быть, знает, а может, и нет. Пока речь не зашла о нем, он вряд ли почует опасность.
— Но мы уже несколько раз упомянули его имя!
— Тогда, верно, знает — Уловив обеспокоенность атлантов, Черный Человек поспешил успокоить:
— Стер Клин не будет вмешиваться в вашу войну с Арием. У зрентшианцев не принято вступаться друг за друга. Тем более, — Черный Человек чуть лукаво взглянул на Русия, — этому есть и другие причины. Значит, вам нужен способ убрать Егуа Па?
— Да.
— Их существует множество. В принципе, он уязвим так же, как и обыкновенный атлант. Но с одной поправкой. Он не должен предчувствовать своей смерти. Если его центр самосохранения даст предупреждающий сигнал, он уйдет из-под удара.
— Мы так и думали — задумчиво произнес Русий — Как же его убить, если он может предугадать любые наши действия?
— А вот этот вопрос надо задать доктору. Как, доктор Олем?
Доктор наморщил лоб и вдруг понял.
— Убийца должен быть сумасшедшим? — Черный Человек кивнул — Как все просто…
— Или биороботом. То есть временно перепрограммированным гуманоидом. Его мышление должно быть заблокировано какой-то навязчивой версией. А в глубине подкорки должен быть спрятан сигнал к действию. Причем запрограммированный индивид вообще не должен думать об убийстве противника. Он просто должен совершить действо, которое косвенно приведет к смерти оппонента. Например, заманить в газовую камеру, которая должна быть включена автоматически с закрытием двери. Правда, это неудачный пример, зрентшианцы могут обходиться без кислородно-воздушной смеси. Есть еще один вариант. Зрентшианца должен убить зрентшианец. В этом случае центр самосохранения не сработает, потому что действие идет вне времени. Но я сомневаюсь, чтобы Командор согласился убить Егуа Па даже во имя спасения корабля — Черный Человек взглянул на Русия. Тот поспешно отвел глаза. Черный Человек понимающе улыбнулся.
— Значит, есть только один путь, — сказал Гумий, — Один из нас должен стать зомби.
— Не навсегда. Временно.
— Какое оружие он может использовать?
— Любое, начиная от бластера и кончая нейтронным излучателем. Чем мощнее, тем лучше, ибо зрентшианцы очень живучи.
— Что ж, попробуем.
— Я вам больше не нужен? — поинтересовался призрак.
— Если ты сказал все, что знаешь, то нет.
— Я знаю куда больше. Я даже сам не знаю, сколько знаю. Но вам это не нужно.
— Тогда — спасибо!
— Не за что. Смерть Егуа Па будет для меня не меньшим подарком, чем для вас. Дайте мне перстень. Он взял протянутый Гумием перстень.
— Постойте, — почти закричал Олем, — один вопрос. Черный Человек, как там, в пространстве?!
— Холодно и пусто. Нормально. Только чертовски болит голова!
Перстень провалился куда-то вглубь голограммы. Силуэт начал таять.
— Прощай, Черный Человек! — крикнул Русий.
— До свидания… — донесся уносимый пространством голос.
Утром Арий вырядился в ярко-алый комбинезон.
— Сегодня что, праздник? — спросила его идущая с дежурства Земля.
— Нет, мне просто нравится этот цвет.
— Странно, — пробормотала она, когда они разминулись — Почему-то мне никогда не нравился цвет крови.
Арий вошел в биомедблок. Олем, не проспавшийся после ночной встречи, лениво почесывал небритую щеку.
— Что у тебя? — спросил он вполне безразличным голосом.
— Что-то с глазами.
Доктор вздрогнул. Ему крайне не хотелось смотреть в эти глаза, и он быстро нашелся.
— Жжение? Зуд?
Арий кивнул.
— А, это у всех. Побольше фруктов и вот эти капли.
Доктор цапнул из шкафчика наугад какой-то пузырек и не глядя сунул его Арию. — Ты что же, меня даже не посмотришь? — с деланной обидой в голосе спросил Арий. — Что мне на тебя смотреть? Это у всех одинаково. У меня тоже такие глаза. — Доктор для убедительности доказал на покрасневшие после бессонной ночи веки. — Лечись. Потом покажешь.
Недовольно покачав головой, Арий вышел. Доктор перевел дух. Кажется, началось! Он быстро влез в комбинезон и, даже не приведя себя в порядок, помчался в капитанскую рубку.
Глава третья
Звезды были прекрасны; Красные гиганты и ослепительные до звона сверхплотные белые карлики, желтые солнца и карлики черные, загадочные и коварные. Их было много. Миллионы и миллионы. Они манили своей грандиозностью и непостижимостью. Они сменяли космическую вечность звездным мгновением, длящимся миллиарды лет. Они стоили того, чтобы о них слагали поэмы… Но после двух месяцев непрерывного созерцания звезды успели опротиветь, словно рвотное средство.
Леда раздраженно отвернулась от окна. Космос ей положительно надоел. Впрочем, как и полет. Атланты, еще недавно казавшиеся милыми и обаятельными, стали неприятны: скользкий словно угорь, слащавый Арий, странно смотрящий Командор, назойливо суетливая Земля, вечно чем-то озабоченный Гумий. Какое-то время ее развлекал заменивший погибшего механика Эра лейтенант Давр, да доктор Олем. Но шутки Давра быстро иссякли, а доктор оказался столь непробиваемым циником, что Леда быстро почувствовала себя проигрывающей в их словесных поединках, а от этого ей стало еще скучнее. Единственный человек, которого она была втайне рада видеть, был капитан смены Русий, но он считал ее обиженной после неуклюжей беседы на альзильском возле лифта и не решался сделать первый шаг к сближению. Леда же была слишком горда для этого. Поэтому приходилось скучать одной.