23
В данной главе присутствует речь, выделенная курсивом. Обращаю внимание, что данный вид текста представляет собой иностранный язык.
«Уф, как больно. Что произошло?» — подумала Асель, разлепив глаза после долгого сна. В горле пересохло. Девушка очнулась в какой-то хижине, иначе это было не назвать. Асель узрела необычное убранство жилища*: в углу комнаты находилась дверь, рядом с ней были столешницы из толстых досок, напоминающие кухонный гарнитур, и большой ковер, украшенный цветочным орнаментом. В другом углу стояло что-то вроде кресла-качалки с накинутой на него шкурой тигра; сюда, обычно, садятся вязать или читать под убаюкивающий скрип половицы*. И стены, и потолок, и мебель, и затворы на окнах, и мелкие предметы — все было деревянным. И на каждой поверхности можно было заметить хотя бы одну свечу. «Странное место. Куда я попала? Это какой-то загородный дом? Хотя выглядит не очень...».
Девушка предприняла попытку подняться, но в области живота разлилась обжигающая боль.
— Ааа, — промычала Асель. Откинув одеяло, она увидела приклеенные к телу листья. — Что за нафиг?
— О, ты очнулась? — в комнату незаметно вошли. Женщина была обнажена по пояс: какая-то тряпка чуть прикрывала ее бедра. На мощной шее висели объемные бусины, броские кулоны и статуэтки каких-то существ. На темных руках и лице были нарисованы яркие линии и круги, а глаза подведены белой краской. В ушах проделаны туннели. Смоляные кудри высокими антеннами торчали во все стороны, а в них вплетены разноцветные бисеринки и нитки. Крепкая южанка приветливо улыбалась. — Как ты, дитя? Твою рану знахарка посмотрела, правда, странные тряпки твои не получилось снять, вот и пришлось оставить их на тебе, — посмотрела она прямо на кружевной лиф чужестранки.
— ! — девушка испугалась. Асель отползла к краю своей, если можно так сказать, постели и поджала ноги.
— Ну чего ты боишься? Я тебе ничего дурного не сделаю, — остановилась женщина у входа.
— Я ничего не понимаю. Кто Вы? Что Вам нужно? Где я?
— Успокойся, девочка, — начала медленно наступать южанка, — Я тебе помогу. Вот тут бараньи потроха, специально для тебя готовила! Вкусно! Тебе силы нужны, а то, вон, кожа да кости, — она широко улыбалась, показывая свои белоснежные зубы. В руках она держала глиняную миску, в которой находилась какая-то непонятная субстанция, по цвету напоминающая ту же глину, а по запаху — протухшую рыбу.
Асель начало мутить. Запах отбивал все желание попробовать содержимое тарелки. Из речи женщины девушка поняла единственное: зла ей не причинят, по крайней мере, пока что. Асель, приняв угощение, почувствовала, как к горлу подступил ком. Она снова взглянула на улыбающуюся южанку: женщина, будто кукла, застыла недалеко от настила, жадно наблюдая за девушкой.
— Мне это, — сглотнула Асель, — нужно съесть?
Ещё раз посмотрев на женщину, Асель тяжело вздохнула и вернулась к отвратительной на вид смеси.
— А ложка? Чем мне есть? — обратилась она к темнокожей даме. — Эм, лож-ка, — отчеканила девушка, при этом жестами показывала, как используют данный предмет. Но в ответ женщина все так же улыбалась:
— Глупая, это тебе. Конечно, ты можешь кушать.
— Ооо, далеко меня занесло. Ладно, попробуем, — произнесла Асель, макая палец в жижу. Долго она не решалась вкусить данное блюдо, и, пересилив отвращение, лизнула палец. — Кха-кха. Да это же яд в чистом виде! Гадость! Извините, конечно, но я не буду это есть, — оставила попытки поесть Асель и, поставив посуду, качнулась для того, чтобы встать. Но не успела она этого сделать, как женщина подняла миску и снова начала подталкивать ее в руки девушки. — Я не буду это есть! Я ухожу! — отмахнулась Асель и случайно выбила тарелку. Та упала на пол, расплескав содержимое. Каша растекалась тёмной лужей по светлым доскам и разнесла тошнотворный запах по всей комнате.
— Гадина! — рявкнула женщина. Наверное, вся хижина содрогнулась от звука хлесткого удара.
Асель опешила от произошедшего. Ее никогда не били, никогда. Даже мать. А эта дикарка только что влепила смачную пощечину ей.
— Я готовила специально для тебя! Хочешь ходить голодной, ну так ходи! Зачем я только согласилась готовить?! Могли ведь дать то же, что и всем, — прорычала женщина и ушла.
Асель сидела в постели и боялась пошевелиться. Слезы непроизвольно потекли по её щекам, оставляя мокрые пятна на одеяле.