Ребятишки взялись перебирать зелень. Одна часть отрывала листья, корни и цветы, а потом раскладывала их по мискам. Другая часть детишек измельчала в деревянной ступе с пестиком сухие травы. Каждый знал свою работу в этом слаженном механизме. Никто не сидел без дела: охотники проверяли ловушки, расставленные по периметру от диких животных и воинов соседних поселений, женщины занимались мясом, при этом напевая звонкую, переливистую песенку.
Асель смотрела на южан из тени. Она боялась подойти к поселенцам, но, взяв себя в руки, девушка все же решилась присоединиться к чумазым детям, аргументируя свой выбор уже налаженным контактом с малолетними работниками. Ребята постоянно крутились вокруг нее, тогда как взрослые кидали опасливые взгляды в ее сторону.
Асель осторожно подошла к ребятам и присела. Руки окаменели, а губы застыли в неловкой улыбке. Девушка наблюдала за слаженным процессом и размышляла над тем, как бы ей вклиниться в их единый механизм. И неожиданно девочка-малютка протянула ей миску душистых трав. Получив ее, Асель воспряла духом, и уверенность разлилась в ее сердце, даря мощный поток энергии.
— Смотри, как я делаю и повторяй! — смеялась девочка, глядя огромными блюдцами янтаря за руками гостьи.
— Ох, это вот так делать? — надавливала на хрустящую под пестиком траву девушка.
— Так вот ты где, — сказал молодой человек в набедренной повязке. Его лицо было не круглым, как у других поселенцев, а довольно резким, точно скульптор творил портрет божества. Глаза были немного прищуренными, а губы вытянулись в нежную улыбку. Южанин присел на землю, не отводя взгляда от Асель. — Дай мне, я покажу.
Девушка напряглась, но продолжила толочь травы. Украдкой она поглядывала на крепкого мужчину. Она чувствовала некий трепет, когда смотрела на красивого человека.
— Мафос, — сказал мужчина, тыкая пальцем себе в грудь, — Мафос, а ты? — теперь палец указывал на девушку.
Выждав паузу, девушка повторила действие, только теперь назвала свое имя.
— Асель? Красиво. Хотел бы я знать, что же оно означает. Ты не менее красивая, чем твое имя. Я никогда не видел такой белой кожи. Интересно, откуда же ты? — мужчина сидел в ожидании, но тут же вспомнил: — Ах да, прости, забыл...ты же не говоришь на нашем языке.
Тут мужская рука потянулась к миске Асель. Длинные пальцы начали ловко измельчать лекарственные травы. Показав правильный способ использования стпупы, он отдал инструмент девушке. Гостья вновь принялась толочь травы, однако теперь это было легче, чем в первый раз.
— Это пурисата, — произнес название растения мужчина и указал на траву в миске.
— Пуришата?
— Хаха, нет. Надо пу-ри-са-та.
— Пу-ри...
— ...са-та, — помог Мафос.
— ...са-та. Хех, пурисата. Пурисата!
— Да-да, молодец! Он избавляет от головной боли, — показал мужчина. — А это фиацин, — взял другое растение помощник.
— Фиацин?
Мафос показывал Асель разные виды лекарственных растений, рассказывал об их свойствах. Закончив с работой, мужчина повел гостью ближе к костру, вокруг которого уже кружились в танце поселенцы. Дикий ритм, прыжки с громкими выдохами, хлопками и криками притягивали взгляд чужеземки. Местные танцы были завораживающими и в то же время ужасающими, так как они рассказывали о повседневной жизни южан, об охоте, о войне с другими племенами. В ход шли не только бубенцы и трещотки, но и копья. Резкие движения инсценировали загон животного в ловушку и его последний вздох. Руки поднимались и опускались, огонь разрастался и поднимался, ноги топали, а юбки шелестели при поворотах и прыжках. Зрители так же ухали и хлопали, отбивая ритм танцующим.
Затем всем раздали жареное мясо. На вкус оно было нежным, тающим во рту, сладковатым с приятной пряностью. Женщины начали петь, к ним присоединились и мужчины, наполняя песню басистыми оттенками.
После окончания праздника, когда солнце давным-давно закатилось за высокие пальмы, мужчина провел девушку в ее хижину. Прошедший день был весьма и весьма насыщенный — голова гудела от всего этого. Все вокруг давило на сознание. Смириться со своим положением было непросто. Во снах девушка видела себя до крушения корабля, до расставания с Виктором. Она видела свою счастливую и беззаботную жизнь. И, казалось, что стоит протянуть руку, как этот сон станет явью. Асель плакала от осознания правды, от осознания того, что жизнь дикарки может стать реальнее прошлой жизни.