— Хорошо, — ответили Вардан и Марсель капитану.
Обработав раны, мужчины позаботились и о девушке. После этого длинный день закончился. Новое утро готовилось сменить предыдущее.
* * * * * * * * * * * * * *
Утро не встретило обитателей острова такими же яркими лучами, как раньше. Небо затянулось полупрозрачным тюлем, скрывающим лики творцов. Небо словно перестало наблюдать за жителями, перестало ласкать их теплыми нитями солнечных струй.
Южане заголдели пуще прежнего. Люди начали заготавливать припасы. Охотники старались приносить больше мяса, которое женщины готовили для длительного хранения. Деревню укрепляли: обносили новым забором, ведь старый давно сгнил. Работы предстояло много, поэтому каждый был чем-то занят, а не слонялся поблизости.
— Приветствую вас, старшая. Почему все так волнуются? Что-то произошло? — спросила Асель у той самой женщины, которую она увидела очнувшись в деревне. Но не дождавшись внятного ответа, девушка попыталась снова, при этом она жестикулировала в три раза сильнее: — Почему суета?
Наконец сообразив, что именно спрашивала Асель, женщина подняла указательный палец вверх, указывая на небо, и произнесла:
— Небо затягивает тучами — очень скоро наступит сезон дождей, и тогда ливень все затопит.
Проследив взглядом за движением женщины, Асель увидела небо, серое, с пытающимся пробиться сквозь ватную ограду солнцем. В те дни, когда она только начала осваиваться здесь, небо всегда радовало людей своим ярким цветом, напоминающем о доме, о семье.
Тогда небо было безмятежным, спокойным. Медленные облака проплывали над головами в виде разных зверей, замков и машин — все в них напоминало о прошлом, которое теперь казалось чем-то далеким, чем-то недостижимым. Сейчас мысли о том, как вернуться домой, не кружились вихрем, а отошли на второй план. Сердцу больше не было больно. Асель свыклась с тем, что она здесь одна среди южан. Здесь не было Авроры, родителей, не было знакомых лиц. И по мере проживания в поселении дикарей, люди не казались такими уж дикими. Просто в данных условиях сложно быть другим, сложно быть вегетарианцем, сложно быть чистым, сложно долго оплакивать кого-то, потому что жизнь движется вперед. Это суровая правда жизни, и ее нужно принять.
— Небо? Значит, скоро сезон дождей...
Девушка следовала за женщиной до центральной хижины. Там Асель дали нож и отправили за длинной, тонкой ивовой лозой, из которой хорошо делается веревка. По пути девушка встретила Мафоса. Он подошел с хищной ухмылкой.
— Асель, здравствуй! Нож? — дотронулся он до лезвия. — Зачем?
Девушка следила за каждым движением мужчины: за легким касанием пальцами ее кожи, за ровным дыханием и за острым взглядом. Горячий воздух опалял ее лицо, согревая продрогшие от одиночества поры. Под его напором Асель плавилась, все чаще пропуская мысли впиться в его пухлые губы. Но взяв себя в руки, она указала кивком в сторону зарослей.
— Веревка. Лоза, Сиху.
— Ты быстро обучаешься. Я рад. Надеюсь ты не будешь против, если я немного помогу? — подтолкнул он девушку вперед.
Перерезая пластичные стебли, Асель украдкой смотрела на поджарое тело Мафоса. Он ловко переходил от одной лозы к другой, поэтому гора стеблей росла очень быстро. Асель за время пребывания в джунглях заметно окрепла, а кожа приобрела приятный оливковый загар. Пстоянно общаясь с южанами, девушка потихоньку начала изучать их язык. Правда, сейчас ее словарный запас состоит из слов приветствия и прощания, просьбы и благодарности и названий некоторых растений и животных. Мафос помогает ей с обучением, рассказывая о лечебных травах и показывая жестами на предметы.
* * * * * * * * * * * * * *
Аврора следила за нанизанным на палку мясом. Отломав кусочек аппетитного блюда, Аври закинула его в рот и, посмаковав несколько секунд, принялась крутить своеобразные шампуры. Когда все куски мяса были перевернуты, она вытерла руки об одежду, точнее об ее остатки.
Время на острове текло незаметно: вроде бы только попали сюда. а уже, вон, змеиное мясо спокойно едят. Когда выживаешь, то любимых блюд не остается, привычки отходят на второй план, а инстинкты главенствуют над сердцем и разумом.
Стаф с Варданом недалеко от лагеря ломали тонкие деревца для костра. Вардан, прихрамывая на не так давно зажившую ногу, поднялся на небольшом выступе и, напирая всем весом на ствол, согнул дерево пополам. Стаф срубил его топориком, который он сделал сам из деревяшки и заточенной с одной стороны пластины.