сообразительностью.
А к своему тотальному невезению с годами привык и относился к этим
проблемам философски. Почему-то верил, что рано или поздно все мои неудачи
принесут мне счастье. Я не понимал, откуда во мне такая уверенность. Но она
во мне была и очень сильная. Наверное, поэтому я так стойко и мужественно
переносил все свои неудачи и никогда не унывал.
Пока жизнь не припёрла меня к стенке….
Глава 2
.Началась моя взрослая жизнь с утреннего потопа в новой квартире.
Меня залили соседи сверху.
Вычерпав воду и кон как устранив последствия, я поехал на экзамены в
институт, хотя из-за утреннего ЧП уже безнадёжно опаздывал.
В метро мне оторвали пуговицу и я чуть не потерял свой рюкзак с
конспектами. В здании института увидел лифт. Он был открыт и я вошёл в
него, нажал кнопку нужного этажа. Прошла минута, вторая, но дверь лифта не
закрывалась и он никуда не ехал.
Выйдя из него, я увидел вверху табличку – «лифт на ремонте».
На лестнице было много народу, спешащих вверх и вниз. Случайно зацепил
пряжкой рюкзака за длинные, распущенные волосы какой-то миловидной и
скромной девушки. Она меня смачно обматерила, как сапожник, и долго
выпутывала свои косы.
«Вдохновлённый» этими событиями, я наконец вбежал в нужную
аудиторию. Все абитуриенты уже сидели на местах. Экзамен подходил к
концу. Спускаясь вниз по ступенькам, чтобы взять билет, поскользнулся
и с грохотом покатился вниз под дружный хохот будущих студентов.
8
Внизу меня остановил улыбающийся преподаватель:
- С таким счастьем и на экзамен? Думаете, за полчаса сдадите?
- Конечно.
- Как ваша фамилия?
- Счастливый, - улыбаясь, сказал я, под дружный хохот аудитории.
- И фамилия у вас соответствующая. Ну что ж, берите свой счастливый билет.
Я вытянул билет и пошёл готовится..
Ручка, конечно же, не писала, поэтому достал запасную.
Так как от природы я был очень умным, то в институт поступил без
проблем и с отличием его закончил. Параллельно работал по вечерам
грузчиком, дворником, мыл посуду. Долго нигде не задерживался, потому что
там сразу начинали происходить разные неприятные вещи и меня увольняли.
Армии повезло, что институт был с военной кафедрой. Если бы я попал
в регулярные войска, то неизвестно чем бы всё это могло закончиться. Потому,
что даже в институте я умудрился взорвать муляж танка, гранатой, которая
оказалась не учебной и вывести из строя автомат, дуло которого почему-то
разорвало на стрельбах.
На последнем курсе института я даже женился.
Потому, что через неделю после ночи, проведённой с сокурсницей и бутылкой
коньяка, её тест на беременность показал две полоски. Папа будущей мамы,
был деканом института и поздравив дочь с залётом, мне пригрозил
отчислением. Его доводы были настолько убедительны, что я согласился,
выпросив день на мальчишник.
Утром после мальчишника проснулся и обнаружив в своей постели
незнакомую девушку, выгнал её в подъезд. Потом понял, что это я у неё, а не
она у меня, и пошёл за ней извиняться. Она приняла мои извинения и мы
близко познакомились.
Я ей рассказал, что сегодня женюсь по большой любви и она пожалела
меня ещё раз. Выпив с ней водки и покурив, поехал к себе.
Быстро переоделся и через час был у невесты. Мой сокурсник, который был
свидетелем на свадьбе, уже был там. Он быстро выкупил невесту у дружки за
бутылку шампанского и обещание незабываемой ночи любви.
По дороге в ЗАГС наша машина сломалась. Мы долго шли пешком.
Пошёл дождь, дружка сломала каблук, а у шафера сзади лопнули брюки.
На свадьбе, гости выложили в центре зала большое сердце из свечек.
Когда мы с невестой танцевали первый танец внутри этого сердца, платье на
ней загорелось. Потушили, но остаток вечера невеста сидела за столом в фате
и синем халате уборщицы этого кафе, которую мы теперь пригласили на
9
свадьбу. Гости напились и когда я разнимал драку, сделали мне «синий глаз».
В конце вечера, букет невесты поймала та старая уборщица, чему сильно
обрадовалась, сказав, что не хотела умирать девственницей.
Через месяц мы развелись, потому, что тот тест оказался бракованным.
После института я часто менял место работы, потому, что или фирма
становилась банкротом, или меня успевали уволить раньше.
А однажды меня случайно забрали в милицию прямо с улицы.
Хотя в моём случае слово случайно приобретает совсем другой, зловещий
смысл: случайно - закономерно.
Когда я сидел в обезьяннике, дежурный совершенно случайно проявил
бдительность и по фотороботу опознал во мне маньяка – убийцу. Следователь
на следующий день провёл опознание и все свидетели совершенно случайно и
единодушно указали на меня.
На суде мне дали пожизненное.
От такого справедливого и беспристрастного приговора я впал в глубокую кому
прямо в зале суда. В тюремной больнице это лечить не могли и меня отвезли в
обычную городскую. Но так как родственников у меня не было, чтобы
ежедневно благодарить врачей, а бесплатно лечить никто не хотел, мою кому
признали бесперспективной и в узком кругу врачей – специалистов быстро
«сактировали». Медсестра мужественно отключила меня от аппарата
искусственного дыхания и со спокойной совестью отправила в морг, точно
зафиксировав время смерти.
В морге, видимо от холода и голода я пришёл в себя и попросил у
офигевших пьяных санитаров пить и кушать. Они тупо смотрели, как я с
аппетитом ем их бутерброды, запивая горячим чаем, а потом долго крестились
и запивали водку спиртом, после моего ухода.
Возвращаться домой после всего этого я очень не хотел.
Так я стал бомжом.
Но самым несчастливым бомжом. Бомжом неудачником.
Именно мне всегда не хватало бесплатной похлёбки от благотворителей или
места в ночлежке. Одежда и обувь на мусорниках никогда не была моего
размера. Бомжи отказывались спать со мной в одном подвале, потому, что им
на следующий день подавали значительно реже и меньшими купюрами,
а бутылок и пивных банок в парках становилось намного меньше.
Если я ложился зимой на горячую трубу, то к утру она обязательно остывала,
потому, что где-то случался разрыв теплотрассы. Там где я просил милостыню
обязательно случались облавы и меня, потом жёстко били конкуренты. Один
раз даже подрезали, но не глубоко.
10
Мои нынешние коллеги Танька - Стрекоза, Семёныч и Баркас,
являющиеся яркими представителями самого верха городского дна собирали
деньги, чтобы уехать бомжевать в Голландию. Это была их голубая мечта.
Почему в Голландию?
А потому, что год назад у Семёныча был друг, который рассказывал, что бомжи
в Голландии получают хорошее пособие и если мало, то можно подработать в
парикмахерских или столовых без санитарной книжки, а в ночлежках они могут
принимать душ и им там выдают пижамы.
У голландских бомжей даже газета своя есть, которую они сами выпускают и