Евграфов, которого близкая очередь тоже заставила рефлекторно пригнуться, побледнел так, что его черные густые брови и такие же черные усы стали казаться искусственно прилепленными к абсолютно белому лицу. Он увидел, как два бандита, лениво переговариваясь, взяли убитого за худые лодыжки и потащили за ближайший дом. Голова Адама Михайловича оставляла в сухом, как порох, песке неглубокую борозду и подымала за собой облако пыли, которое тут же догоняло убитого и оседало на его лице и полуприкрытых глазах.
– Говорил же я… – начал было Коровин, но Евграфов сдавленным окриком оборвал его:
– Молчать! Потом, когда отсюда выберетесь, доложите по инстанции: так, мол, и так, полковник Евграфов принял неправильное решение, отпустил прокурорского под пули! – Полковник яростно бугрил желваки. – Легче тебе, Коровин, от этой правоты?…
– На словах у него все складно выходило, – шепнул Яшин и неожиданно широко перекрестился. – Царствие небесное…
– Он тогда в Махачкале профессионально сработал! – Евграфов уже взял себя в руки. – Там детский сад захватили. Он сначала детей вывел, а потом четверых бандитов заставил сдаться. Один, гад, ушел…
– Так это, наверное, он и есть! Тот, что стрелял, – Яшин аж подскочил от своей догадки.
Евграфов пожал плечами:
– Что теперь… Геройски погиб Адам Михайлович! А наша задача – выжить! Ясно?! Есть еще желающие выйти к бандитам с поднятыми руками?… Желающих не вижу, включая старшего лейтенанта Коровина! Раз так, приказываю: продолжать наблюдение, фиксировать огневые позиции, быть готовыми при необходимости принять бой!
Евграфов отошел в угол, пробежал пальцами по клавишам мобильного телефона и вполголоса доложил кому-то о случившемся.
…– Товарищ полковник! – встревоженно позвал Буратаев. – Смотрите!
Евграфов приник к занавеске и сразу понял причину тревоги сержанта: боевики, разделившись на небольшие группы, двинулись по деревенской улице, заходя в каждый дом, видимо, для тщательного осмотра.
– Все ясно: ищут, не спрятался ли кто!… Значит, так: дождемся, когда они вон тот дом осмотрят, – Евграфов показал на соседний дом, – и попробуем туда перебраться. В контору они заявятся в последнюю очередь, были же недавно. Перебегаем по одному.
…Первым, ловко выбравшись из окна, бросился к соседскому забору Коровин. Он в одно движение перемахнул его и скрылся в кустах.
Один за другим бесшумно шмыгнули к забору сержанты. И тоже удачно: через забор перелетали так, словно в момент расставания с землей силы в ногах удваивались, и двухметровая высота казалась препятствием несерьезным.
Евграфов тоже все сделал ладно: забора достиг в три прыжка, подтянулся легко, но ровно в ту секунду, когда он приземлился в соседском дворе, скрипнула калитка и прямо напротив притихшего в траве Евграфова появился мужчина в камуфляже с автоматом на плече. Вел он себя спокойно, так как, судя по всему, только что осматривал этот дом, и был абсолютно уверен, что там никого нет.
Мужчина достал рацию и громко сказал длинную фразу на незнакомом языке, который Евграфов идентифицировал как арабский. Сидящего на корточках полковника террорист не видел, но двигался прямо на него, продолжая с кем-то общаться по рации.
Евграфов, до боли сжал челюсти и ждал того мгновения, когда противник поднимет глаза и увидит его. Полковнику повезло: противник взглянул на него ровно через мгновение после того, как сунул смолкшую рацию в наружный карман камуфляжа, а это означало, что звуки предстоящей схватки не уйдут в эфир.
Евграфов бросился вперед и жестко вцепился боевику в горло, но долей секунды раньше понял, что противник не сопротивляется и беспомощно валится на спину. Он был мертв. Легкая, защитного цвета бейсболка слетела с его бритой головы, и Евграфов увидел над левым ухом набухающую густой темной кровью глубокую рану.
Полковник удивленно оглянулся и увидел, что из сеней машет Буратаев.
– Как это вы его? – спросил он сержанта, оказавшись в звенящей тишине полутемных сеней.
– Я в детстве из пращи ворону влет сбивал. Вот и вспомнил… Ремень – вот! – Буратаев хлопнул себя по талии. – А камнем записка была к полу на крыльце прижата, вот: "Ушла с Петенькой на почту. Покорми кур. Алевтина".
Все замолчали.
– Кирилина Алевтина! – пояснил Коровин. – Петька – внук, из Астрахани на лето приезжает. Мужу написала, Николаю…
Участковый толкнул локтем Яшина:
– Покойника в сарай нужно. В подпол. У Алевтины там картошка… Давайте, салаги, бегом!
…– Ну что, товарищи, – мрачно заговорил Евграфов, когда сержанты вернулись, – убитого рано или поздно хватятся! Поэтому будем пробиваться к катеру, тому, что крайний справа… Надо где-то отсидеться до удобного момента, когда возле него бандитов поменьше останется. И – вперед.
Оглядев бойцов, он продолжил:
– Задача: захватить катер и попытаться уйти. Теперь у нас есть автомат и три гранаты… План такой: идем двумя группами. Со мной Яшин! А вы, Коровин, с Буратаевым. Сколько получится, пойдем огородами. Там могут и не заметить. Но потом, метров сто пятьдесят до катера, открытое пространство. Тут уже боя не избежать. Вы, Тимофей Петрович, – Евграфов посмотрел на Коровина, – группа прикрытия. Гранаты, все три, у вас будут. Автомат тоже. Пока вы примете удар на себя, мы с Яшиным постараемся захватить катер. Как только услышите звук мотора, стремительно отступайте к воде…
– Это как? – угрюмо переспросил Коровин. – Под пулями, что ли?
– Под пулями, товарищ старший лейтенант! – жестко ответил Евграфов.
– Не добежим. Постреляют нас…
– Значит, погибнете смертью храбрых!…- зло сверкнул глазами полковник. – Или есть другие предложения?… Нет? Ну, вот и отлично! Двинулись, славяне… – Он глянул на Буратаева и примирительно добавил:
– И не славяне тоже – двинулись!
Расстрелять. Но сперва поговорить…
Штаб контртеррористической операции расположили в двухстах метрах от воды, в двухэтажном здании заброшенной базы отдыха. На фасаде потрепанного деревянного барака сохранились выцветшие, но вполне читаемые буквы: "Решения ХХ съезда КПСС – в жизнь!"
Означенный съезд состоялся задолго до рождения Каленина, так что и возраст сооружения был весьма почтенным: далеко за пятьдесят.
– Собственность МВД, между прочим! – зло заметил генерал Гирин, уловив брезгливый взгляд Каленина. – Бардак!!! Но тактически – очень удобно. Со второго этажа остров как на ладони, в бинокль можно муху на стене дома разглядеть. И телефон есть…Закрытую связь тоже подтянули…Правда, удобства на улице, не обессудьте.
– О чем вы? – не без раздражения отозвался Каленин. – Давайте уж сразу к делу. Есть информация, почему они меня требуют?
– Есть предположение. Цели противника мы читаем так: дестабилизировать обстановку в стране, вызвать массовое недовольство действиями властей и добиться добровольного или иного ухода нынешних лидеров. Что-то вроде сценария октября семнадцатого: власть лежит на мостовых Петрограда и ее подбирает тот, кто шустрее остальных.
– М-да! Ну, а я-то какое место занимаю в этих зловещих планах?
– По нашим сведениям, одним из организаторов всей этой атаки, я имею в виду и Южную Осетию, и банковский коллапс, и захват острова, и все остальное, что будоражит страну, является ваш хороший знакомый – господин Дибаев.
– Когда же он успел? – удивился Каленин.- Всего два месяца, как в Лондон сбежал?!
– Я не сказал, что он единственный организатор, – уточнил Гирин.- Но сведения о его причастности к этой террористической атаке достоверные… Вполне возможно, вас требуют на остров только затем, чтобы прилюдно, под видеокамеры расстрелять и разместить это кино в Интернете для его, Дибаева, полного удовлетворения.
Каленин непроизвольно поежился, как от мороза, хотя за окном было тридцать восемь в тени.
– И что вы намереваетесь делать? – пытаясь сохранить видимость спокойствия, спросил он.
– Ждем новой информации… А вот, кажется, и она.
Гирин кивнул на полковника Баркова, чей мощный торс только что заполнил дверной проем.
– Товарищ генерал, подтвердилось. Банду возглавляет Максим Глухов, бывший полковник ВВС, уже много лет разыскиваемый за военные преступления. Мы это сначала установили визуально, а теперь вот и через прямой контакт.