Пока отец с Хранителем играли в мяч, Кан бродил вокруг площадки, с любопытством разглядывая прислугу, озеро и деревянный мостик с резными перилами. Услышав громкий треск и встревоженные крики взрослых, мальчик обернулся. Как раз для того, чтобы увидеть, как тяжёлый ствол дерева опускается на голову его отца[4].
Кан сцепил зубы и закрыл глаза. Зачем? Зачем эти воспоминания вернулись ко мне? Я так старательно запихивал их подальше в подсознание. Чтобы ни вспоминать, ни думать, оставить эту боль в прошлом. И теперь мне, так неожиданно, её вернули. Зачем? ...Кажется, поездка на Остров будет вовсе не такой простой и приятной, как казалось раньше.
И похоже, не только для него. Айю с явной неохотой возвращается в Приют. Опять прячет глаза. И лицо её растеряло весь тот задор, с которым она бегала по Острову ещё вчера.
[1]Подробности см в «Перевёртыши», часть 3.
[2] Дайн, дайна – вежливое обращение в Саккаре.
[3] В Саккаре мёртвых или сжигают, или хоронят в океане. По преданию, русалки встречают умерших, чтобы проводить в Долину Мёртвых.
[4]Подробности см «Перевёртыши», часть 2.
Глава 3
Колокольный звон раздался, когда Кан, переодевшись в сухое, вышел из комнаты. Решив, что у них ещё есть время для быстрого перекуса, он поставил на огонь чайник и занялся бутербродами. Строго сдвинув брови, указал Айю на обеденный стол. Та не стала спорить, хотя и выглядела подавленной, даже взяла в руки бутерброд.
Идиллия разрушилась, как только Кан разлил по чашкам чай. В спальне Айю зазвенела маго-сигналка на окне. Мгновенно подобравшись, Кан сухо бросил девушке:
— Сиди здесь! Замри!
Открыл ящик кухонного стола, ухватил за лезвия сразу несколько ножей. Прижал руку к боку, стараясь не показать их Айю, чтобы не напугать. Тихими шагами направился к её комнате. Прислушался. Кто-то пробрался в комнату Айю через окно, и сейчас осматривается посреди комнаты. Один.
Странно, но в чувствах визитёра не ощущается агрессии, скорей, предвкушение радости. Кан резко распахнул дверь и отклонился в сторону. Ошеломлённо замер. Рыжий телохранитель Айю, резко присел, опустив на пол большую корзину, готовясь перекатом спрятаться за кроватью. Увидев Кана, смущённо поднялся, поклонился.
— Доброго дня, Господин Хранитель Печати.
— Как ты здесь очутился?
Парень неопределённо пошевелил бровями, поднял с пола корзину.
— Гостинцы от Верховной.
Айю прибежала на знакомый голос, выглянула из-за спины Кана.
— Рин! Привет! Ты откуда?!!
И засветилась от счастья, больно кольнув ревностью в самое сердце. Рыжий тоже растянул улыбку от уха до уха.
— Верховная передала вкусняшки для тебя, — мельком взглянул на Кана, поправился, — для будущей Госпожи Хранительницы Мудрости.
Айю тоже покосилась на Кана. Он только скрипнул зубами, прекрасно чувствуя, что, если бы не его, слишком явное, недовольство, девушка устроила бы обнимашки с парнем прямо у него на глазах.
Ножи. Надо убрать ножи, пока Айю не увидела. Вряд ли её обрадует опасность, угрожавшая названному брату. Кан подошёл к кухонному столу, уложил ножи и обернулся ко входной двери. Рыжий вошёл в общий зал с корзиной в руках, чинно поклонился.
— Доброго д…ня, — слегка запнулся, увидев какой-то знак Айю, и молча прошёл на кухню, поставил на стол корзину.
Кан напрягся — что-то в их поведении показалось странным, неправильным. Что? Айю закрыла дверь в свою комнату, прислонилась к ней спиной. Глаза по-прежнему светятся радостью, но прыгать на шею парню она, похоже, передумала. Что за знак она подала своему телохранителю? Рин поставил корзину на стул и отошёл на несколько шагов, скромно опустив глаза.
Странно, судя по скорости, с которой парень оббежал здание, он должен был изрядно запыхаться, а не стоять совершенно спокойно в ожидании приказания. Кан прислушался к своим ощущениям — его не покидало чувство, что в спальне девушки кто-то затаился. Окно больше никто не трогал, значит, рыжий был в комнате один. Стоп! Окно! Как он смог снять сигналку? Разве у него есть Сила?
Кан вышел в сад, предоставив Айю с её названным братцем[1] разбирать корзину с продуктами. Махнул рукой, подзывая к себе охранника.